- Я услышал вас, - кивнул Хения. - Я не стыжусь своего поступка и если бы Великий Ватанка предложил мне исправить эту ошибку, заново заставив меня пережить этот день, я поступил бы точно так же. Я согласен с храбрейшим и с мудрейшими, нам выпало быть охотниками, а не ранить землю, взрыхляя ее и насильно заставляя произрастать на ней плоды, которые она и так дает нам щедро и добровольно. Мы не можем осесть и жить на одном месте, ковыряя бесплодную землю, как призывают нас жить бледнолицые. Но посмотрите, братья, на бледнолицых, которые не гнушаются никакой работой, умеют делать ружья и строить высокие словно ущелья, дома. Они не стыдятся работы и берутся за всякое дело, и разве мы можем сказать, что они трусливые женщины. Они приспосабливаются жить везде и даже перенимают наши обычаи, если они приходятся им по нраву, мы нет. Не потому ли, что нам так удобно? Но может Великий Ватанка позволил бледнолицым нападать и истреблять нас, чтобы показать детям своим их слабость? Когда мы не воюем и не охотимся, что делаем мы? Предаемся снам. Если духи не дают их нам, что делаем мы? Тоскуем о битвах. Мы умеем воевать и воюем охотно, живя набегами и войнами, но где наши победы? Почему бледнолицые продолжают теснить нас с наших земель. Почему бледнолицые изнеженные как женщины, не гнушающиеся женской работой, изничтожают нас, рожденных в войнах? Почему наши духи не покарают их? Значит ли это, что Великий Ватанка и на них смотрит благосклонно? Значит ли это, что Он отвернулся от нас? Если так, то за что? Почему духи обязательно должны покарать воина, который боясь за свою жену, не отпускает ее в менструальную палатку на край лагеря, и лишить его силы за это? Почему духи не карают кроу, которые безнаказанно вырезают в ней женщин? Может Великий Дух, которого почитают бледнолицые и Ватанка один бог? Только его они почитают по-другому, потому что он открыл им Великие слова, которые бледнолицые написали знаками на бумаге, и эти священные слова передают от сына к сыну. Может быть, Он тоже говорит эти слова во снах какому-нибудь великому вождю, но великий воин держит их запертыми в своем сердце и они умирают вместе с ним. Что же, будем упрямо следовать все той же тропой, не сворачивая с нее, хотя мир вокруг нас будет рушиться, пылать и меняться?
Хения шел к своей палатке, стремясь поскорей увидеть Белую. Он с удовлетворением увидел, что палатка была поставлена как надо, и отбросил шкуру, висящую у входа.
- Где Легкое Перо? - спросил он, сев у очага напротив жены.
- Она хочет остаться у Поющей в Ночи, - робко ответила Белая, стыдясь поднять на него глаза.
- Хорошо, - кивнул Хения и, глядя на притихшую жену, попросил: - Сядь рядом со мной?
И когда Белая повиновалась, спросил:
- Почему ты приняла нашу жизнь, от которой раньше бежала и которую ненавидела?
Она удивленно и тревожно посмотрела на него. Зачем он это спросил? Значит ли это, что его заставляют отказаться от нее? Сглотнув, она кашлянула, пытаясь справиться с сухостью в горле, и через силу произнесла:
- Потому что так было лучше для тебя.
Хения задумался, глядя на ее щиколотки, неприкрытые подолом кожаной туники.
- Если бы все бледнолицые думали подобно тебе, - прошептал он.
- Многие так думают, только я думаю о тебе, а они о своих родных и любимых. Но много таких, кто не думает ни о ком.
Хения поднял руки к лицу.
- Раньше в моем сердце жила ненависть, и они всегда были в крови. Когда я с тобой я ощущаю присутствие Ватанки.
Они просидели всю ночь, молча, думая каждый о своем, но в тоже время об одном и том же. Ведь этим днем смерть чуть не прошептала им о разлуке.
