Он старался быть к ней ближе, чтобы чувствовать запах ее кожи и волос, что будоражили его. Он хотел смотреть и смотреть на нее, продлевая свою муку. Как же он мог рассказать ей обо всем этом словами? Смешно. Слова самое непостоянное, что есть под этим небом. Хения спрыгнул с коня и принялся выбирать тростник для флейты-пимак. Он делал ее до самого вечера, пока не извлек из нее нежный протяжный, как стон, звук. Он стал приходить раньше в типии матери, что бы смотреть на Белую, когда она укладывалась спать, расчесывая волосы медленными плавными движениями от которых все внутри его переворачивалось и сжималось. Смотреть, как она разглаживает одеяло на циновке, как откидывает волосы, прежде чем положить голову на подушку. Он смотрел как она укрывает плечи одеялом, но ночью обязательно сбрасывала его, скомкав в ногах. В такие минуты Хения не понимал, почему лежит в стороне от нее. Ночи становились длинными и мучительным, но он все равно каждый вечер возвращался в типии Легкого Пера. Это становилось ненормальным. Солнце вставало, и светило для него в том месте, где была Белая. Никогда еще его дух не парил так высоко. Он прозревал далекие дали, он парил над землей. И если Белая познавала свободу физическую, то Хения духовную. Он прозрел тайну Великого Маниту и этой тайной была - любовь. Эту тайну знал каждый, но не каждый мог постичь ее. Теперь, как никогда, Хения был уверен, что мир был создан безмерной любовью Великого Духа, бледнолицые даже верили, что сын Великого Духа добровольно отдал свою жизнь не столько за этот мир, сколько за души людей, надеясь что их сердца смогут любить и тем приблизиться к Великому Духу. Ко всему у Хении изменилось отношение. Даже ненависть к пауни притупилась, по крайне мере он мог понять их. Они тоже любили свои семьи, своих детей и свое племя, которое защищали. Да, война для него стала не главным. Сейчас он мог принять слова бога бледнолицых, призывавшего к прощению, а не к мести. Но как быть, если на тебя нападает враг, убивая тех кого ты любишь, кем дорожишь, истребляя твой народ? Хения думал об этом до тех пор, пока не вспомнил слова Черной сутаны, который приходил в племя во времена его детства, проповедовать и учить детей языку белых. Он тогда говорил, что Великому Духу следует отдавать молитву, а вождям то, что они заслуживают. Если пауни встали на тропу войны, то они ее и получат. Хения качал головой: белые странные люди. Они знают, что правильно, а что дурно, но никак не могут справиться с собой и со своей непомерной жадностью, иметь всего много и самое лучшее. Но успокоятся ли они, заимев то, что хотели? Нет. Им нужно еще и еще, им нужно больше. Женщина, которую выбрало его сердце, знает истинную цену всему, но ему хотелось, чтобы она знала, что может получить больше.
