Конечно, она не хотела смотреть на него, потому что его тело не прикрывало ничего кроме набедренной повязки, да длинных распущенных волос. Она опять сосредоточила все свое внимание на розовом цветке шалфея, в то время, как Хения с такой же сосредоточенностью смотрел на нее. Из-за жары девушка подняла волосы вверх, обнажив шею, под туникой из тонко выделанной кожи угадывались по-детски хрупкие плечи, а тонкие загорелые руки... Как такое слабое, беззащитное существо могло столько вынести? Он вспомнил, как она волокла за собой олениху, держа котелок с водой в зубах, и невольно улыбнулся. С его сердцем что-то творилось, оно уже не было твердым как камень, а плавилось в жаре чувств, которых он прежде не испытывал. Никогда, от одного взгляда на женщину у него не кружилась голова, и он не терял себя. При девичьей угловатости и хрупкости, грудь Белой казалось тяжелой. Какое-то время он заворожено наблюдал, как она поднимается в такт ее дыханию и неожиданно для самого себя, протянул к ней руку, коснувшись ключицы. Девушка отпрянула, ее глаза испуганно расширились и он тут же поднял руку, давая понять, что у него нет дурных намерений. Он страшно не хотел, что бы она встала и ушла, ему хотелось побыть с ней вдвоем еще немного. Может она вспомнит его? Какие слова он должен сказать, чтобы она припомнила, что было с ними в Саха Сапа? Что сделать, чтобы она увидела те дни и его рядом с собой? Пауни не смогли бы причинить вред страшнее того, что они сделали: отобрав у нее память о нем. Зато, она не рвется домой, а считает себя одной из сиу и они полностью приняли ее. Этим утром к нему уже подходил Орлиный Глаз и спрашивал, сколько он хочет коней за Белую. Хения ничего не ответил, но так посмотрел на него, что Орлиный Глаз предпочел отойти от него подальше.
