Ханаанская версия мифа в иконотропической форме изложена в явно антиисторичной Книге Иудифи, созданной во времена Маккавеев[350]. По-видимому, иудеи всегда клали в основу своих религиозных преданий уже существующие легенды или визуальные образы, но никогда не создавали художественную прозу в современном смысле слова. Соотнесем отдельные этапы повествования о Иудифи, Манассии, Олоферне и Ахиоре с иллюстрациями и расположим эти эпизоды в правильном порядке. Царица привязывает своего царственного супруга за волосы к столбикам в изголовье ложа, дабы он не мог пошевелиться, и обезглавливает его мечом (Иудифь 13: 6–8). Служанка приносит его голову избранному царицей возлюбленному, которому суждено стать новым царем (Иудифь 14: 6). После траурных обрядов, сотворенных, дабы умилостивить дух прежнего царя, бога злаков Таммуза, умершего во время жатвы ячменя (Иудифь 8: 2–6), она совершает очистительные омовения в проточной воде и облачается в подвенечный наряд (Иудифь 10: 34). Вскоре собирается свадебная процессия (Иудифь 10: 7–21), а заключение брака сопровождается весельем (Иудифь 12: 15–20), разжиганием костров (Иудифь 13: 13), религиозным празднеством (Иудифь 16: 20), танцами, участники которых размахивают ветвями (Иудифь 15: 12), вручением даров (Иудифь 15: 2), жертвоприношениями (Иудифь 15: 5) и ритуальным обрезанием жениха (Иудифь 14: 10). Царица возлагает на себя венок из ветвей оливы, символ плодородия (Иудифь 14: 13). Голову прежнего царя вывешивают на стену, дабы она уберегала город от напастей (Иудифь 14: 11), а богиня предстает в облике триады: старой ведьмы, новобрачной и девы (Иудифь 16: 23).
Богиня Фригг повелела всем оплакивать Бальдра, и это позволяет предположить, что она каким-то образом причастна к его гибели. На самом деле она – Нанна, невеста Бальдра, соблазненная его соперником Хёдом, однако, подобно египетским жрецам, скандинавские скальды извратили содержание мифа в интересах укрепления супружеской нравственности. В какое именно место пяты или ступни нанесли смертельную рану Талосу, Брану, Ахиллу, Мопсу, Хирону и остальным? Ключ к разгадке таится в мифах об Ахилле и Ллеу Ллау Гифесе. Когда Фетида подняла младенца Ахилла за ножку и окунула в котел бессмертия, часть ступни, закрытая ее большим и указательным пальцем, осталась сухой и, соответственно, уязвимой. Возможно, именно это место меж ахилловым сухожилием и лодыжкой, как я указываю в своем романе «Царь Иисус», пронзали гвоздем, чтобы прибить ногу казнимого к боковой стороне креста при совершении римского ритуала, заимствованного у карфагенян Ханаана, ибо распинаемый изначально был священным царем, которого каждый год приносили в жертву. Маленький Ллеу Ллау точно поражает птицу, удостоившись похвалы своей матери Арианрод, поскольку, будучи Новогодней Малиновкой, то есть Белином, он пронзает «меж сухожилием и костью» лапку своего отца Крапивника, то есть Брана, которому посвящен крапивник.
Арианрод вручает своему сыну оружие, что вполне типично для кельтов; о том, что наделение юношей оружием было прерогативой женщин, упоминает Тацит в своем труде о германцах, а Германию в его дни населяли кельты, ее еще не успели завоевать патриархальные «квадратноголовые», которых мы сегодня именуем германцами[351].
Грону Пебир, названный в повести «лордом Пенллина» или «владыкой озера», каковой титул носил также Тегид Фоель, супруг Керридвен, – на самом деле близнец, заместитель и выборный наследник Ллеу. У Ллеу нет недостатка в близнецах: иногда Грону заменяет Гвидион, например, проникающий вместе с Ллеу в замок Арианрод. Грону правит во второй половине года, совершив ритуальное убийство Ллеу, то есть жертвоприношение. Усталый олень, которого он затравил и освежевал у стен замка Ллеу Ллау Гифеса, символизирует самого Ллеу («оленя семи битв»). Постоянное смещение символических значений затрудняет восприятие аллегории прозаически мыслящим читателем. Однако поэту, помнящему о судьбе Геракла Пастушеского, смысл повествования ясен: поразив Ллеу копьем с холма Брин-Кивергир, Грону сдирает с него кожу, разрубает его тело на куски и раздает их своим веселым спутникам. Ключ к разгадке – фраза «бросал потроха собакам». Сходным образом в начале повести Мат превратил в оленя своего недруга Гильветви. Возможно, средневековому преемнику Ллеу, рыжему Робин Гуду в облике оленя, некогда поклонялись адепты тайных культов. Иначе трудно объяснить его участие в Плясках с Рогами в Эбботс-Бромли[352]. Плаун булавовидный, иногда именуемый «оленьим мхом», называют также и «лентой на шляпе Робин Гуда». В мае олень покрывается новой рыжей шерстью.
