Осеннее имя Ллеу, не упоминаемое в повести, можно восстановить, следуя логике мифа. Его соперничество с Грону, лордом Пенллина, также притязающим на благосклонность Блодуэд, – того же свойства, что и ожесточенная борьба Гвина с Гвитиром ап Грейдаулом за сердце Крейддилад; их сходство доказывает триада четырнадцатая, где Арианрод описывается как мать близнецов – героев Гвенгвингвина и Гваната. Имя Гвенгвингвин означает просто «трижды белоснежный», или «„Гвин“, повторенный трижды», а в обязанности Гвина, как мы уже видели, входило сопровождать души в замок Арианрод, подобно Гермесу Трисмегисту. В сущности, Гвин, наряду с Диланом и Ллеу, – сын Арианрод. Однако Дэвид ап Гвилим сообщает, что преображенная Блодуэд, осенняя сова, была посвящена Гвину. Следовательно, открыв год в облике Дилана, поднявшись на холм Брин-Кивергир, где паслись козы, в день, когда лето достигло апогея и должно клониться к закату, и погибнув от руки своего соперника, «Победителя, сына Невыносимого Зноя», он исчезает из поля зрения и вскоре превращается в Гвина, предводителя осенней Дикой Охоты. Подобно Белой богине, единой в трех ипостасях и попеременно принимающей облик Арианрод – серебряного колеса, Блодуэд – белых цветов и Керридвен – призрачной белой свиньи, он также был трижды белоснежным: попеременно то Диланом – серебряной рыбой, то Ллеу – белым оленем, то Гвином – белым всадником на бледном коне, за которым несется свора белых красноухих псов. То, что отцом Гвина был Нуд или Луд, а отцом Гвенгвингвина – некий Ллиавс, совершенно не отменяет наших выводов. В Греции также бытовали различные версии происхождения Гермеса.
Ларец, в котором прячет Ллеу Гвидион, – амбивалентный символ. Это и ларец возрождения, напоминающий те, в коих хоронили критян. Это и ковчег, в котором девственницу и ее дитя (наиболее известным примером каковых могут служить Даная и Персей) обыкновенно отдавали на волю волн враги; именно в таком ковчеге из дерева акации Исида и ее сын Гарпократ плыли по водам затопленной дельты Нила, разыскивая фрагменты тела убитого Осириса. Но в нашем случае Арианрод не попадает в ларец вместе с Ллеу. Автор предпринимает все усилия, дабы богиня в ее ипостаси матери не играла в легенде никакой роли; она даже не кормит Ллеу грудью.
Мир-и-Кастелл, ныне Томен-и-Мир, – это средневековое бриттское укрепление, искусственный курган внушительных размеров, окруженный защитной стеной и расположенный на холмах Фестиниог в графстве Мерионет. Его возвели вокруг северных ворот римского военного лагеря, а впечатляющие развалины римских терм, вода в которые подавалась из реки Кинваел, видны по соседству до сих пор. Судя по всему, валлийские язычники заняли лагерь в V в., когда римские легионы ушли из Британии, и он, подобно основанным римлянами Лану, Лиону и Карлайлу, сделался центром культа Ллеу Ллау, если уже не был таковым до ухода легионов. Система терм явно заслуживает отдельного обсуждения. Курган мог быть погребальным, насыпанным над руинами римских ворот и давшим последнее пристанище останкам языческого правителя.
История убийства Ллеу во время омовения, как я уже говорил, известна по самым разным мифам. Подобный конец ожидал многих священных царей: именно во время омовений Минос, критский бог Солнца, погибает в сицилийском Агригенте от рук жрицы Кокала и ее возлюбленного Дедала, а Агамемнон в Микенах – от рук Клитемнестры и ее возлюбленного Эгисфа. Это омовение сопоставимо с очистительным обрядом, совершаемым при помазании на царство: недаром Ллеу в чане для омовений умащается благовониями. «Веселые спутники», свита царя, обыкновенно изображаются в облике сатиров. В «Повести о Ллеу Ллау Гифесе» их, на сей раз в образе козлов, также призывают принять участие в жертвоприношении их повелителя.
Выбор башмачного ремесла производит странное впечатление, но проливает свет на загадочную французскую балладу XII в. о молодом башмачнике:
