От столь древних времен не сохранилось ни одного греческого стихотворения, которое могло бы подтвердить использование выбранного нами для этой условной реконструкции поэтического размера и глагольных форм. Однако, по крайней мере, несмотря на все мои первоначальные опасения, она сложена логично, поэтому я не могу считать ее плодом собственного воображения. Слова, метрически соответствующие анапесту (
Согласно некоторым мифографам, существовали двенадцать титанов, мужчин и женщин; свое каноническое число они передали олимпийским божествам, пришедшим им на смену. Геродот отмечает, что пеласги не почитали богов и приняли олимпийский культ, лишь уступая строгому велению Додонского оракула, и произошло это, я полагаю, когда оракул, прежде вещавший волю царствовавшей в лесах пелопидов богини Дионы, был захвачен ахейцами. По всей вероятности, Геродот прав: пеласги поклонялись только богине и ее сыну-полубогу, занимавшему царский престол. По-видимому, в Аркадии он носил оленьи рога. У меня хранится гемма позднеминойской эпохи – подвеска белого полосчатого сердолика с изображением оленя, затаившегося возле леса, в позе, которую геральдика именует «regardant»[443]. Возможно, десять отростков его рогов символизируют десятый месяц, М, месяц луны, под которой собирают виноград; молодой месяц пляшет в небе над оленем. То, что титаны названы в греческих мифах детьми Урана, возможно, означает всего лишь, что они были спутниками священного царя, получившего титул от богини Урании. Другие титаны, числом семь, властвуют над священной неделей.
Если, как предполагали ученые, Пифагор был посвящен в тайны алфавита дактилями, то, возможно, дактили передали ему и теорию мистических коннотаций числа. Сомнения рассеиваются, если пронумеровать исходные буквы заклинания от одного до двадцати:
Эта таблица куда ближе к поэтической истине, нежели приводимая в конце главы шестнадцатой ирландская бардическая система букв-цифр, которая основана на иной алфавитной последовательности и отрицает всякую значимость букв H и U. Здесь же составляющие главной пентады гласных занимают, как можно было ожидать, первое и последнее место, а также пятое, десятое (соответственно «рощу чувств» и «совершенство» в философской системе Пифагора) и исполненное восторженного экстаза пятнадцатое, апогей полнолуния в иерусалимских песнях восхождения. Второе, четвертое, шестое и восьмое места (четные числа в пифагорейской системе мужского пола, нечетные – женского) отданы B (началу), N (разливу), F (пламени), Z (яростной страсти). Эта череда букв представляется приливом мужского желания, которое сначала сдерживается буквой H, или числом девять, буквой добрачного целомудрия, предписываемого девятиединой богиней, а затем достигает удовлетворения в букве U, или числе десять, где сливаются мужской и женский принципы. Промежуточные буквы – это L, три, буква освещаемого факелами возрождения, над коим властвует Геката с тремя факелами; O, пять, буква посвящения в тайны любви; S, семь, буква женских колдовских чар («Афина» в пифагорейской системе). Одиннадцатое и двенадцатое места занимают соответственно буквы D и T, близнецы, предводительствующие отрядом из двенадцати букв (ирландский вариант алфавита дает их в обратной последовательности). Тринадцатое место принадлежит C, букве священных и неприкосновенных волшебников-свинопасов, служащих богине, а девятнадцатое место – R, букве смерти, как нельзя более уместной в конце девятнадцатилетнего цикла. Расшифровать числовые значения остальных букв столь же просто. Так как заклинание, которому учили дактили, имело оргиастическую природу, оно, соответственно, включало в себя двадцать элементов, ибо столько перстов у женщины и ее возлюбленного; впрочем, Пифагор довольствовался размышлениями о тетрактиде своих собственных десяти перстов, не нуждаясь ни в чьих более.
