Гора Геликон, «Аонийская гора»[452] в Беотии, в нескольких милях к востоку от Парнаса, в классическую эпоху была известна как место обитания муз. Прилагательное «аонийский» отсылает к памятной строке «Георгик» Вергилия:
которую произносит Аполлон, бог поэзии, считавшийся во времена Вергилия также богом солнца. Строка означает: «по возвращении я низведу муз с вершины горы Геликон». Аполлон говорит о том, что поклонение музам было перенесено из городка Аскра на гребне горы Геликон в Дельфы, на гору Парнас, ставшую его собственным святилищем. Гора Геликон славилась источником Иппокрены, «лошадиным ключом», струившимся из отверстия в форме лошадиного копыта. По легенде, его выбил из скалы конь Пегас, имя которого означает «источник воды». Поэты пили из источника Иппокрены, дабы обрести вдохновение. Отсюда строки Скелтона в сатире «На Гарнеша»[454]:
Однако в равной мере можно предположить, что Гиппокрена и Аганиппа были выбиты луноподобным копытом Левкиппы («белой кобылы»), самой богини-матери с кобыльей головой, и что легенда о том, как Беллерофонт, сын Посейдона, укротил Пегаса, а затем уничтожил Химеру, соединявшую в своем облике черты льва, козы и змеи, в действительности повествует о том, как ахейцы завладели святилищем богини: Пегас на самом деле носил имя Аганиппы. С помощью прилагательного «aganos» Гомер описывает стрелы Аполлона и Артемиды; оно означает «милосердно дарующий смерть». Поэтому имя Аганиппа можно истолковать как «кобыла, милосердно дарующая легкую смерть». В пользу подобного предположения свидетельствует греческий миф о том, как ахейский бог Посейдон преследовал Деметру, ячменную мать. Дабы избегнуть его домогательств, Деметра обратилась кобылой и укрылась среди лошадей Онкия Аркадского, но Посейдон превратился в жеребца и покрыл ее. Гнев, охвативший богиню после столь возмутительного насилия, был увековечен ее статуей в Онкее, нареченной Деметрой Эринией – Деметрой Гневной.
Деметра в ипостаси кобылы широко почиталась галльскими кельтами под именем Эпоны или Триединой Эпоны, а Гиральд Камбрийский в своей «Топографии Ирландии» приводит любопытное свидетельство того, что реликты этого культа сохранялись в Ирландии вплоть до XII в. Речь в нем идет о коронации некоего ирландского царька в Тирконнеле, которой предшествовало его символическое появление на свет из чрева белой кобылы. Он подползал к ней обнаженным, на четвереньках, изображая ее жеребенка. Затем ее забивали и варили в котле. Он усаживался в котел, пил бульон и вкушал конину. После этого он становился на камень, знаменующий посвящение, ему вручали прямой белый жезл, и он трижды поворачивался, сначала слева направо, потом трижды справа налево, «в честь Троицы», однако изначально, без сомнения, в честь триединой Белой богини.
Лошадь (или пони) считалась в Британии священным животным с доисторических времен, задолго до бронзового века, когда в Британию завезли более выносливых лошадей азиатской породы. Единственное изображение человека, сохранившееся в Британии от эпохи палеолита, запечатлело мужчину в вырезанной из кости лошадиной маске на стене пещеры Пин-хоул-Кейв в Дербишире; это отдаленный предок ряженых, оседлавших лошадок на палочках в английской рождественской мистерии. Саксы и даны почитали лошадь не меньше, чем их предшественники кельты, а табу на вкушение конины сохраняется в Британии в виде стойкого к ней отвращения, невзирая на попытки популяризировать конину во время Второй мировой войны. Однако в Британии бронзового века табу на вкушение конины, вероятно, утрачивало силу во время ежегодного октябрьского праздника лошади, подобно тому как это происходило в Риме. В средневековой Дании экстатический трехдневный праздник лошади, запрещенный Церковью, по-прежнему отмечался крепостными крестьянами, сохранившими многие пережитки язычества; Иоганнес Йенсен в своем «Падении короля»[455] дает его подробное описание. Он упоминает о том, что священник сначала кропил конской кровью из чаши юг и восток, а значит, конь почитался как воплощение духа солярного года, сын Кобыльей богини.
