— Да понял, — сказал он без всякой обиды, видно, привык за годы выслушивать от кого ни попадя предупреждения, чтоб ничего не отмочил. — Не отмочу, — заверил Медведь. — Мне эти ребята нравятся.
Закончив разговор с Медведем, с час я провел в гостиничном спортзале, а затем дал столько кругов по бассейну, что впору или из него выбраться, или в судорогах утонуть. После этого я принял душ и еще раз перечитал в деле те места, которые мы накануне обсуждали с Эллиотом. При этом я возвращался преимущественно к двум моментам: истории о смерти водолива Генри, отксерокопированной из какого-то местного исторического справочника, и к исчезновению без малого два десятилетия назад матери и тетки Атиса Джонса. Их фотоснимки пристально смотрели на меня с газетных вырезок — две женщины, навечно застывшие в юном возрасте и забытые миром, во всяком случае до этой поры.
С приближением вечера я вышел из отеля и отправился в «Пинкни-кафе» выпить кофе и съесть маффин. Дожидаясь там Эллиота, между делом листал оставленные кем-то на столике «Вашингтон пост» и местный «Курьер». На глаза мне попалась заметка: вынесено постановление на арест бывшего тюремного надзирателя Лэндрона Мобли после того, как он не явился на совещание комитета по исправительным учреждениям в связи с обвинением в «недозволенных связях» с арестантками. Статейка привлекла мое внимание лишь тем, что этот Лэндрон Мобли нанял в качестве своего представителя и на слушаниях, и на вполне вероятном суде за изнасилование некоего Эллиота Нортона. Я упомянул об этом казусе в разговоре с Эллиотом, прибывшим минут через пятнадцать.
— Старина Лэндрон еще тот фрукт, — сказал тот. — Ничего, объявится.
— На престижного клиента вроде не тянет, — заметил я.
Эллиот пробежал глазами статью и отложил газету, чувствуя, впрочем, что надо дать более обстоятельное объяснение.
— Мы с ним были знакомы по молодости, потому он, наверное, и вышел на меня. К тому же каждый человек имеет право на защиту, виновный или невиновный.
Он жестом велел официантке принести счет, однако было в этом движении что-то излишне поспешное, явно указывающее на то, что тема Лэндрона Мобли в нашем разговоре не вполне желательна.
— Пойдем, — сказал он. — По крайней мере, я знаю наверняка, где пропадает один из моих клиентов.
Ричлендский центр предварительного заключения находился в сотне миль к северо-западу от Чарльстона, у кольцевой Джон-Марк-роуд. На подъездах к нему через один стояли офисы поручителей и адвокатов. Центр представлял собой комплекс приземистых зданий из красного кирпича, окруженных двойной оградой с колючей проволокой поверху. Окна длинные и узкие, с видом на автостоянку и дальний лес. Внутренний забор, кстати, под током.
Сделать что-либо для сокрытия от СМИ предстоящего выхода Атиса Джонса мы не могли, поэтому я не удивился, застав на парковке кучку репортеров и фотографов, а также съемочную группу, все как один со стаканчиками кофе и сигаретами. Я приехал раньше Эллиота и ту четверть часа, пока ждал его, скоротал в наблюдении за съемочной площадкой. Особых перипетий там не случилось, за исключением, пожалуй, короткого эпизода в виде театрального действа, когда одна несчастная жена, этакая бой-баба в синем платье, в туфлях на высоком каблуке, явилась забирать мужа после кратковременного отдыха в кутузке. Вид незадачливому супругу, когда он, ошалело помаргивая, предстал в предвечернем свете, портили пятна крови на рубахе и пивные пятна на штанах. Жена для профилактики тут же закатила ему оплеуху, попутно выказав недюжинное знание ненормативной лексики, что, впрочем, выходило у нее вполне безобидно и даже веселило слух. Вид у муженька был такой, будто он думает шарахнуться назад и запереться в камере, особенно когда он увидел съемочную бригаду и с перепугу решил, что это, наверное, по его душу.
Пресса накинулась на Эллиота, едва он вышел из машины, а затем попыталась преградить путь, когда через двадцать минут он вернулся из огороженной проволокой тюремной зоны в обнимку со смуглокожим молодым человеком в надвинутой до самого носа бейсболке. Репортеров Эллиот не удостоил даже скупым «без комментариев». Вместо этого он пихнул молодого человека на сиденье и на скорости увез его со стоянки. Самые ретивые представители «четвертой власти» разбежались по машинам и устремились в погоню. Я был уже на позиции. Выждав, когда Эллиот проедет мимо, я рванул следом. До самого выезда на магистраль держался у него на хвосте, а там, резко выкрутив руль, перегородил своей машиной сразу обе полосы и не спеша вылез наружу. Фургон телевидения завизжал тормозами и остановился в считанных метрах. Водительская дверца открылась, и оттуда свесился оператор в камуфляже, шумно требуя, чтобы я освободил проезд.
Я изучал свои ногти. Чистые, ухоженные — я их все время холю и подстригаю. Вообще аккуратность — на редкость недооцененное достоинство.
— Ты меня слышишь?! — вопил камуфляжник, полыхая лицом. — А ну на хрен с проезжей!
