Я обернулась и еще раз окинула взглядом гостиную. На одной из книжных полок я увидела свадебную фотографию. В блондинке в роскошном платье с облегающим верхом и прямым низом я узнала Бетти. Она улыбалась рядом со своим мужем, ныне покойным. Здесь стояла другая фотография, на ней был запечатлен мужчина в двубортном пиджаке и шляпе. Муж, но несколько лет спустя.
— И что? — спросила я у Ирины.
— Нет ни одной фотографии сыновей!
Пока Ирина помогала Бетти с чаем, я нашла туалет, крохотную комнатку размером с чулан, рядом с кухней. Там было так же идеально чисто, как и в других комнатах. Резиновый коврик в розочку сочетался по цвету с занавеской для душа и шторкой вокруг раковины. Ванна была старой, с пятном вокруг сливного отверстия, но водонагреватель казался совсем новым. Я случайно посмотрела на свое отражение в зеркале над раковиной. Я похудела и немного загорела. Наклонившись к зеркалу, я натянула пальцами кожу на щеке, где тропический червь выел плоть. Кожа была гладкой и мягкой. На месте страшной отметины теперь оставалось только небольшое темное пятнышко, И когда рана успела зажить так хорошо?
Я вернулась в кухню, где Бетти зажигала сигарету от огня ни плите. Ирина сидела за небольшим столом с ярко-желтой скатертью. Перед ней на тарелке красовался высокий ванильный кекс, напротив стоял еще один столовый прибор с таким же кексом на тарелке.
— Это хлеб-соль для тех, кто приехал в Сидней, — сказали Ирина, улыбаясь.
Я заняла место по другую сторону стола и стала наблюдать, как Бетти наливает кипяток в чайник для заварки и накрывает его специальным стеганым чехлом. Снизу снова послышались звуки фортепиано.
— «Когда мне было грустно в воскресенье…» — подпела Бетти. — Это Джонни. — Она кивнула в сторону двери. — Он живет с Дорис, своей матерью. Джонни играет в нескольких клубах на Кингс-кросс. Если хотите, мы как-нибудь походим по клубам, но каким-нибудь более респектабельным.
— А сколько всего людей живет в этом доме? — поинтересовалась я.
— Двое внизу и один наверху. Когда вы обживетесь, я вас со всеми познакомлю.
— А сколько людей работает в кафе? — снова спросила я.
— Сейчас всего один повар, русский, — сказала Бетти, поставив на стол чайник для заварки и присев рядом с нами. — Виталий. Очень хороший парень. Старается изо всех сил. Вам он понравится. Только смотрите, не повторите историю моих последних официантки и помощницы по кухне, которые влюбились в него, а потом сбежали.
— И что случилось? — спросила Ирина, снимая с кекса бумажную формочку.
— Мне пришлось все делать самой целый месяц. Так что если одна из вас, девочки, хотя бы подумает влюбиться в Виталия, я вам отрежу мизинцы!
Мы с Ириной замерли, не успев поднести кексы ко рту. Бетти посмотрела на нас, поправила рукой прическу и стрельнула глазами в сторону.
Я вздрогнула и проснулась. Несколько секунд ушло на то, чтобы вспомнить, что я уже не в лагере. Было еще темно, луч света из окна на третьем этаже отражался от стены соседнего дома и шел через мою кровать. Я вдохнула аромат свежевыстиранного постельного белья. Когда-то я спала на кровати под балдахином, укрывшись кашемировым одеялом, в комнате с золотыми обоями. Но я уже так сжилась с парусиной и пылью, что даже обычная кровать с мягким матрасом и чистым накрахмаленным постельным бельем казалась мне роскошью. Я прислушалась. Но обычных звуков ночи, к которым я привыкла в лагере, шума ветра в ветвях деревьев, возни животных, криков ночных птиц — ничего этого не было. До меня доносилось лишь легкое посапывание Ирины да звуки радио, которое слушал страдающий бессонницей сосед сверху. Я попыталась сглотнуть слюну, но в горле пересохло. Осторожно встав с кровати, я на ощупь стала пробираться к двери.
В квартире стояла глубокая тишина, только часы тикали в коридоре. Я провела рукой вдоль дверного косяка, нащупала выключатель и зажгла свет в кухне. На сушилке на кухонном полотенце стояли три перевернутых стакана. Я взяла один из них и открыла кран. Внезапно раздался чей-то сонный стон. Я вгляделась в темноту гостиной и увидела, что на кушетке спит Бетти. Ее голова покоилась на высокой подушке, одеяло было натянуто до самого подбородка. Заметив домашние тапочки рядом с кушеткой и сеточку на волосах, я поняла, что она специально пришла сюда, чтобы спать здесь. Мне стало интересно, почему Бетти не спит в своей спальне, но потом я решила, что, наверное, в гостиной больше воздуха. Я вернулась в свою кровать и укрылась одеялом. Бетти сказала, что у нас будет полтора выходных дня в неделю. Сейчас было воскресенье. Мои нерабочие полдня будут в следующую пятницу утром. Я уже раздобыла адрес Красного Креста. Как только у меня появится время, я тут же помчусь на Джемисон-стрит.
На следующий день рано утром Бетти отправила нас с Ириной на задний двор нарвать плодов пассифлоры, которой был увит весь забор.
— Что ты думаешь о Бетти? — шепотом спросила меня Ирина, раскрыв мешок, чтобы я сбрасывала в него фиолетовые плоды.
