— Сначала она показалась мне странной, — призналась я, — но чем больше мы с ней общаемся, тем больше она мне нравится. По-моему, Бетти очень милая.
— По-моему, тоже, — сказала Ирина.
Мы нарвали два мешка фруктов.
— Они мне нужны для мороженого «Тропическая лодка», — объяснила нам Бетти, когда мы принесли ей «улов».
Потом мы все вместе поехали на трамвае в город. Кафе Бетти располагалось рядом с кинотеатром и зданием универмага «Фармерз». Заведение напоминало что-то среднее между американской закусочной и французским ресторанчиком и было разделено на два уровня. На первом стояли круглые столы с плетеными креслами. На втором, куда вели четыре разные лестницы, было восемь розовых кабинок и стойка с высокими табуретами. Над каждой кабинкой на стене висели фотографии знаменитых американских киноактеров: Хамфри Богарт, Фред Астер, Джинджер, Роджерс, Кларк Гейбл, Рита Хейуорт, Грегори Пек и Осси Дейвис! Я засмотрелась на портрет Джоан Кроуфорд, когда мы проходили вдоль кабинок. Своими строгими глазами и плотно сжатыми губами она напомнила мне Амелию.
Бетти провела нас через вращающиеся двери с круглыми окош-ними по небольшому коридору, и мы оказались в кухне. Молодой человек с длинными худыми ногами и ямочкой на подбородка перемешивал муку с молоком.
— Это Виталий, — представила его Бетти.
Парень поднял на нас глаза и улыбнулся.
— Ага, вот вы! — воскликнул он. — Как раз вовремя, чтобы помочь мне сделать тесто для блинов.
Бетти забрала у нас мешки с фруктами и поставила их на пол, возвышающийся посередине кухни.
— Садитесь, поговорите, пока клиенты не начали приходить. Ним нужно познакомиться, — сказала она.
Кухня в кафе Бетти сияла такой же чистотой, как и кухня в ее доме, только пол здесь был ровным. Основное место занимали четыре шкафа, газовая плита с шестью круглыми горелками, большая духовка и две раковины. Бетти подошла к одному из шкафов, достала фартук и, надев его, завязала на талии. Я заметила, что И шкафу на крючке висят две одинаковые розовые униформы. Одна из них, догадалась я, станет моей рабочей одеждой: в кафе и буду официанткой. Ирина же будет помогать Виталию в кухне.
Виталий принес пару стульев из подсобки, и мы расселись вокруг стола.
— Хотите яичницу? — спросила Бетти. — Вы, девочки, сегодня утром тостами позавтракали, а я не хочу, чтобы мои работники весь день провели на ногах голодные.
— Я знаю, что вы приехали с Тубабао, — обратился к нам Виталий.
— Ах да, помню, — рассмеялась Ирина, — ты у меня после концерта автограф просил.
Я внимательно посмотрела на Виталия. Румяные щеки, рыжеватые волосы, глаза чуть навыкате. Нет, как я ни старалась, Не могла его вспомнить. Мы рассказали ему о лагере, а он о местечке под названием Бонегилла, куда его послали.
— Сколько тебе лет? — поинтересовалась Ирина.
— Двадцать пять. А тебе?
Бетти разбила над миской несколько яиц и посмотрела но нас через плечо.
— Не нужно разговаривать по-английски только потому, что я рядом, — усмехнувшись, произнесла она. — Между собой можете болтать по-русски. — Бетти провела рукой по волосам и покосилась в сторону. — Но только если не будете сплетничать, — добавила она, — и до того момента, пока не появится кто-нибудь из посетителей. Я не хочу, чтобы моих работников приняли за шпионов коммунистов.
Мы рассмеялись.
— Спасибо, — поблагодарила Ирина. — Так мне будет намного легче.
— А ты, Аня, — произнес Виталий, повернувшись ко мне. — Мне показалось, что я где-то видел тебя еще до Тубабао. Я хотел поговорить с тобой, но когда услышал, что ты из Шанхая, но решил, что все-таки мы, наверное, не встречались раньше.
— Я не из Шанхая, — ответила я. — Я из Харбина.
— Из Харбина! — воскликнул молодой человек, и у него за-блестели глаза. — Я тоже из Харбина. Какая у тебя фамилия?
— Козлова.
Виталий на секунду задумался, потирая руки, как будто хо-тел вызвать из лампы джинна.
— Козлова… Дочь полковника Виктора Григорьевича Козлова?
От упоминания имени отца у меня перехватило дыхание. Уже очень давно никто при мне не говорил о нем.
— Да, — волнуясь, подтвердила я.
— Тогда мы все же знакомы, — сказал Виталий. — Хотя, воз. можно, ты была еще слишком мала, чтобы меня запомнить. Мой отец дружил с твоим отцом. Они вместе уезжали из России, только в 1938 году мы переехали в Циндао. Но тебя я запомнил, ты была маленькой девочкой с рыжими волосами и голубыми глазами.
— Твой отец с тобой? — спросила Ирина.
— Нет, — ответил Виталий. — Он в Америке. Там же мать и восемь братьев. Тут живет моя сестра с мужем. Отец не доверяет зятю, поэтому послал меня присматривать за Софией. А ты, Аня, тут с родителями?
Его вопрос застал меня врасплох. Я потупилась.
— Отец погиб в автомобильной катастрофе еще до окончания войны, — сказала я. А мать депортировали из Харбина в Россию советские власти. Я не знаю, куда ее отправили.
Ирина протянула руку и сжала мою ладонь.
— Мы надеемся, что Красный Крест в Сиднее сможет помочь Ане найти мать, — пояснилаона Виталию.
Молодой человек потер ямку на подбородке и задумчиво произнес:
