Если она поднимется, чтобы схватиться за руль, ее пронзят стрелы. Луцилле приходилось водить в бой таких же лучников, как те солдаты, которые сейчас целились в баржу. Она знала, насколько метко они стреляют. Вероятно, она даже не добежит до румпеля, если осмелится покинуть укрытие.
Но если бросить судно на волю течения, надежды выбраться из фьорда живой у нее не останется. Баржа просто разобьется о скалы у выхода из залива. И она утонет. Луцилла отлично умела плавать, но течение здесь было слишком бурным. Вода в Бухте Костей поднималась на девять шагов, когда отлив бил о скалы, и падала вновь, оказываясь за пределами фьорда. При этом она увлекала за собой в открытое море все, что не было закреплено достаточно надежно.
Луцилла расстегнула пряжки, удерживавшие ее накидку с гербом. Если придется сражаться с морем, то дальнейшая судьба окажется в ее руках, хотя шансы выжить и невелики. И все же это лучше, чем попасть под обстрел лучников.
Женщина поцеловала розу на гарде. Филигранные шипы обхватывали рукоять меча. Луцилла подумала, что всегда пыталась верой и правдой служить своей семье – и Швертвальду. Эта цель была для нее превыше чести. Тем не менее ей не удалось стать такой, как ее сестра Фелиция. Было в Фелиции что-то, помогавшее ей без труда добиться любви окружающих. Одной ее улыбки было достаточно. А вот Луцилле приходилось прилагать все усилия, чтобы снискать чье-то расположение и обрести поддержку.
Женщина горько улыбнулась. Недолго же ей суждено было оставаться герцогиней Роз. Даже герб на спине вытатуировать не успела.
Она бросила накидку на палубу. До скал оставалось шагов сто. Другие суда – мелкие баржи и узкие маневренные корабли, полные беженцев, – двигались к узкому выходу из фьорда. Косые паруса на реях были спущены, весла подняты: сила отлива сама вынесет судно в открытое море. Моряки старались не вмешиваться в дело беснующихся волн.
Впрочем, у бортов всех судов стояли матросы с длинными палками, чтобы не позволить борту подойти слишком близко к скале. Для выхода из залива требовалось мастерство рулевых. И опыт. К счастью, в Туаре таких людей было немало. Уже давно именно море кормило этот город и его жителей.
Луцилла осмелилась на мгновение выглянуть из-за бочек: к этому моменту баржа успела отплыть от высокой скалы Туара шагов на пятьдесят. В вышине теснились жилые дома простых граждан, склады и роскошные особняки.
Она поспешно спряталась снова. Стрелы просвистели всего в пяди над ее головой. Одна с глухим ударом впилась в очередную бочку.
«Какие все-таки меткие стрелки!» – с уважением подумала она.
Луцилла взглянула на узкий залив, обрамленный высокими скалистыми берегами. Над водой покачивалась легкая дымка. И вдруг женщина заметила, что эта дымка сгущается. Какой-то купеческий корабль с извивающимся змеем на парусах скрылся в белых клубах тумана.
В следующее мгновение раздались истошные крики. Луцилла увидела, как на другом судне в воду опустили весла. Гребцы отчаянно пытались сопротивляться несущим их волнам, но, как они ни старались, течение здесь было чересчур сильным: в результате им удалось лишь остановить судно. Длинные пальцы тумана протянулись в сторону фьорда. Среди отвесных скал поднялись леденящие душу завывания западного ветра, тут же подхваченные эхом.
Волоски на руках Луциллы встали дыбом. Туман гнал перед собой волну холода. А с ней пришли и воспоминания о предании, посвященном Морской Ведьме.
Луцилла вспомнила, как долгими зимними вечерами, будучи еще маленькой, она сидела у камина рядом с отцом и он рассказывал ей эту историю. В детстве образы из предания вызывали в ней ужас. И даже став взрослой, в дни, когда фьорд затягивало густым туманом, Луцилла смотрела в окно своей комнаты на этот призрачный белый полог и тихо шептала: «Это всего лишь вымысел».
Женщина осознала, что только что произнесла эти слова вслух. Она сжала рукоять меча, и тут баржу тряхнуло. Затрещали доски, палуба задрожала, утыканные стрелами бочки на корме заходили ходуном. Судно развернуло вправо, закрутило. Течением его ударило в бок.
Луцилла увидела, как стрелки´ на стене порта опустили луки. Увидела, как толпа, только что пытавшаяся прорваться к стоящим на якоре кораблям, развернулась и повалила в город.
Мимо нее проплыл небольшой парусник с выкрашенной в ярко-зеленый цвет кормой. Глядя в туман, молодая женщина на борту парусника застыла, прижимая к груди младенца, а потом швырнула ребенка за борт. Мгновение – и она сама прыгнула за ним, даже не пытаясь подхватить тонущее дитя. Из пеленок к ней протянулась крошечная розовая ручка, но уже через миг свинцово-серые воды залива увлекли младенца на дно. Женщина отчаянно сражалась с волнами, но ее подхватило, потащило к проему между скалами. Как и все, что оказывалось в воде.
Две гигантские руки, сотканные из тумана, протянулись в бухту, точно щупальца какого-то исполинского чудовища. И в молочно-белых клубах дымки проступили смутные очертания. Свита Морской Ведьмы явилась в залив, чтобы привести своей владычице новых подданных.
