То была не женщина-змея, а Морская Ведьма собственной персоной! Персонаж страшной сказки – красавица с бледной кожей, узким лицом и глазами цвета светлого янтаря, которым так богаты северные побережья Вестермарка.
На ней был полный латный доспех, выкованный в соответствии с новейшими веяниями. Кираса – рифленая, точно ракушка, и выпуклые наплечники напоминали створки моллюска. На руках красовались изящные перчатки из черной кожи. Длинные иссиня-черные волосы влажными локонами разметались по спине. Темно-синяя юбка с отлетным полотнищем складками ниспадала с бедер, удерживаемая тяжелым кожаным поясом с золотой пряжкой в виде ракушки. Металл доспеха отливал темным, на его поверхности не было ни пятнышка ржавчины.
В левой руке Морская Ведьма сжимала трезубец, серебристый наконечник которого был направлен герцогине в шею.
– Зачем ты топишь наших людей? – прошипела Луцилла, делая шаг влево. Она подумывала о том, чтобы напасть на ведьму. Пусть после этого ее и разорвет на части кракен. – Ты родилась в Цилии. Почему ты не потопишь корабли песоедов?
– При нападении на боевой корабль хана я потеряла бы больше подданных, чем обрела. А грузовые корабли для рабов… – Морская Ведьма самодовольно улыбнулась. – Зачем мне топить их, если экипаж такого судна – не больше шестидесяти человек? Я подожду, пока они не заберут свой груз. Тогда на борту каждого из этих судов окажется не меньше шестисот моих будущих слуг…
Луцилла нанесла удар, целясь Морской Ведьме прямо в лицо.
Но трезубец легко парировал меч. Сказочное создание ловким движением отвело клинок в сторону.
– Ты разочаровала бы меня, если бы не попыталась воспротивиться, Луцилла да Роза. Но пора заканчивать эту игру.
Щупальца схватили герцогиню за ноги. Баржа застонала, точно раненый зверь, и морская вода хлынула из трюма. Еще мгновение – и судно пойдет ко дну фьорда.
Луцилла попыталась высвободить клинок, застрявший в трезубце, но ведьма обладала поразительной силой. Она походя вывернула клинок у герцогини из рук.
Щупальца дернулись.
Потеряв равновесие, Луцилла упала на палубу, и ее потащило к люку трюма. Она отчаянно сопротивлялась, цеплялась ломающимися ногтями за доски. Но щупальца с неумолимой силой тащили ее к воде.
Морская Ведьма опустила сапог герцогине на шею и вдавила ее голову в темную соленую воду в трюме.
Луцилла изогнулась. Тщетно. Лицо оставалось в воде. Женщина зажмурилась, плотно сжимая губы и задерживая дыхание. Она пыталась подумать о чем-то приятном в преддверии смерти. О Швертвальде весной…
Морская Ведьма убрала ногу.
Когда давление исчезло, Луцилла подняла голову и жадно вздохнула. Но тут закованное в латные поножи колено уперлось ей в спину, пальцы Морской Ведьмы схватили герцогиню за волосы. Голова дернулась назад, и ледяное дыхание коснулось ее левой щеки.
– Ты должна решить, как ты предпочтешь служить мне – сохранив рассудок или нет, – нежно промурлыкала ей на ухо Морская Ведьма.
Камея издала утробный, похожий на рычание звук, и Нок потрепала мокрую гриву кобылы, которую она вела под уздцы. Ей никогда прежде не доводилось встречать лошадей, которые умели бы издавать подобное рычание. Порой рыжая лошадка напоминала ей старого ворчливого пса.
Они шли по горной тропе над отвесным берегом Тимезо. Не тропе даже – так, звериной тропке. Камея была неприметной лошадкой, можно сказать, даже уродливой: изогнутая спина, короткие ноги. Такую никто не захочет украсть, полагала Нок. Как же она ошибалась! Повсюду к востоку от Тимезо кишмя кишели беженцы. Они пытались укрыться от гнева Николо Тримини, шедшего из Ферранты к Швертвальду во главе самой большой из трех армий Лиги.
Нок успела собственными глазами увидеть печально известные деревья с повешенными – отдельно стоящие дубы, над которыми вились вороны. Эта война отличалась от мелких стычек, которыми славилась история острова. Лига хотела не просто оттеснить герцогов Швертвальда на запад, отняв у них очередной участок земли. Нет, купцы хотели найти окончательное решение. Полностью уничтожить народ, населявший этот лес. И Николо Тримини весьма вольно обходился с представлениями о том, кто к этому народу принадлежит. Поэтому тысячи жителей пограничья спасались бегством на запад – все те, кто жил на ничьей земле, широкой полосе спорной территории Цилии. Беженцы забрали только те пожитки, которые смогли унести, и потому любое вьючное животное было желанной добычей. В этом Нок допустила ошибку, просчиталась, и потому теперь ей приходилось держаться от беженцев подальше.
В полдень, немного продвинувшись на север, Нок нашла брод. Место, где берег становился чуть более пологим и можно было спуститься к широкой реке. К тому же воды Тимезо тут были спокойными.
