Сердце Милана выскакивало из груди. Еще никогда он не чувствовал, что смерть подобралась так близко. Если бы тот болт прошел чуть ниже, его бездыханное тело лежало бы сейчас на земле рядом с мертвым мулом.
Несколько подростков из толпы беженцев бросились ему на помощь. Они принялись отвязывать стрелы от седла, кто-то уже подводил к мосту других мулов.
Милан тоже попытался достать стрелы, но руки у него ходили ходуном. Сдавшись, он снял с пояса нож и перерезал тонкую пеньковую веревку, удерживавшую вязанки на седле.
Набрав семь вязанок, в каждой из которых было по двадцать стрел, юноша помчался к лучникам на мосту. Как раз вовремя: в этот миг атака алебардщиков захлебнулась. Солдаты врага спасались бегством, возвращаясь на противоположный берег реки. Все латники уже были повержены.
Думон уселся на грудь одного из упавших латников и снял с пояса эсток.
– Позаботьтесь, чтобы он не дергался, – сказал он, не обращаясь ни к кому конкретно.
Двое солдат наступили на руки рыцаря с красным плюмажем, прижимая их к каменистой поверхности.
– Я богатый человек… – Голос латника приглушенно доносился из шлема.
Думон занес эсток над щелью забрала. Трехгранное лезвие явно недавно чистили, и масло серебристо поблескивало на клинке. Это оружие использовалось именно для того, чтобы пробивать любой доспех. Само лезвие было коротким, всего в две ладони в длину, а навершие эфеса соединялось с гардой дугой, чтобы смягчить отдачу удара и защитить руку бойца.
– Пожалуйста… – Голос рыцаря захлебывался.
Думон направил острие эстока в щель забрала.
Другие латники, упавшие на мостовую, уже не шевелились. Из-под тел растекались лужи крови. Копейщики и лучники начали снимать с них доспехи.
– Я из рода Тримини!
Рука Думона, уже готовая нанести удар, замерла.
– Вы получите за меня достойный выкуп…
Услышав эту глупость, Милан поморщился от смущения. Вероятно, этот тип действительно принадлежал к знаменитому семейству негоциантов, но как можно настолько плохо знать своих врагов? Повстанцы сражались за выживание своего народа. Им не было дела до денег. Юноша увидел, как напряглись мышцы Стрелы Чаш.
– Не надо! – Отбросив стрелы, Милан помчался на мост.
Думон оглянулся на него через плечо.
– Зачем мне оставлять в живых этот кусок дерьма? Вы видели деревья с повешенными? Видели, что лигисты делают с нашими женщинами и детьми? Зачем мне проявлять к нему милосердие?
– Чтобы принудить Николо Тримини проявить милосердие со своей стороны! – крикнул Милан.
– Интриги – это не в моем характере.
Юноша перехватил руку Стрелы Чаш:
– Умоляю вас, не убивайте его! Вспомните деревья с повешенными. Если удастся обменять этого воина на пленных, которых Тримини собирается повесить на очередном дереве, разве это не выгодно нам?
На склоне кто-то истошно завопил. Обстрел со стороны реки усилился.
– Или снимите с него доспехи, поставьте голым на берегу и скажите арбалетчикам, что среди наших людей стоит рыцарь из рода Тримини. Есть немало способов, чтобы использовать этого пленного. Дайте мне его шлем.
Думон поморщился, точно прожевал кусок гнилой рыбы, но руку все-таки опустил. Спрятав эсток в кожаные ножны на поясе, он развязал ремешок, удерживавший шлем латника, и обнажил голову противника.
Милан увидел безбородое лицо парня лет восемнадцати, не больше. Черные волосы пропитались потом и липли к голове. В карих глазах пленного читалась благодарность.
– Как тебя зовут? – рявкнул Думон.
– Джоакино.
– Никогда о таком не слышал, – буркнул глава лучников.
– Я вошел в семью недавно. Женился на дочери брата Николо Тримини. Я…
Замахнувшись, Думон обрушил кулак на лицо юноши. Послышался хруст ломающихся костей, из носа и разбитых губ хлынула кровь.
– Зачем… – начал Милан, опешив.
– Слишком уж слащаво он выглядит, баба, а не мужик, – сухо заметил Стрела Чаш, вставая. Солдаты вокруг засмеялись. – Отведите его в лагерь и проследите, чтобы наши женщины не перерезали ему глотку!
Разобравшись с этим, Думон передал Милану шлем рыцаря.
– Позаботьтесь о том, чтобы лигисты получили шлем и узнали, что этот красавчик еще жив, господин Тормено. – Стрела Чаш снова повернулся к своим солдатам: – А вы достаньте из трупов все стрелы, которыми еще можно будет воспользоваться. – Он махнул рукой в сторону пехотинцев, расстрелянных чуть дальше на мосту. – Мертвецов повесьте на дубе у берега и потратьте на них стрелы, которыми уже не постреляешь. Пусть проклятые лигисты увидят, что мы у них кое-чему научились.
Милан хотел что-то сказать, но осекся, столкнувшись с тяжелым взглядом Думона.
– Не перегибайте палку, господин Тормено. Тут я отдаю приказы. К тому же сегодня я получил от вас достаточно советов. Если мне понадобится еще какая-то ваша помощь, я разыщу вас.
Оставив Милана со шлемом в руке, командир лучников ушел.
Юноша поколебался, не зная, следует ли ему пойти за Стрелой Чаш.
– Не стоит. – Раинульф остановился рядом с ним. – Думон – сложный человек. Учитывая, как он себя обычно ведет, к тебе он проявил небывалое дружелюбие. Не пытайся вызвать его гнев. Я о нем много чего слышал…
