– Я не собираюсь сражаться, – перебил его Милан. – Ни за одну из сторон.
Стрела Чаш кашлянул.
– Если они прорвут оборону и устроят резню, то на этом берегу каждый окажется либо воином, либо жертвой. Иных вариантов не будет. И жертву легко опознать по нехватке вооружения. Господин Тормено, на поле боя нельзя сохранять нейтралитет.
– Вы сказали, что уже слышали обо мне, Думон. Вам не рассказывали о том, что я прославился своей способностью изменять конец древних историй?
– Молодой человек, я не хочу показаться вам чрезмерно самоуверенным, но вскоре тут будет поле боя, и, увы, мне доподлинно известно, чем заканчиваются
– Даю вам слово, Стрела Чаш.
– Этого мне достаточно.
Думон жестом подозвал сопровождающих, и тут на другом берегу реки послышалась глухая барабанная дробь. Десятки барабанщиков отбивали мерный такт, эхом отзывавшийся в душе.
Хотя знамена на холмах не двигались, Милану представилось марширующее войско, тысячи ног, в такт барабанной дроби опускавшихся на мощеную дорогу.
Что бы там ни говорил Думон, сражаться юноша не собирался. «Эта война – ошибка, – подумал Милан. – Если бы только Белая Королева наконец-то вернулась, чтобы положить конец бессмысленным убийствам!»
Он взглянул на дорогу, тянувшуюся к лесу. Среди темных стволов вился туман. На лесной опушке Милан заметил белую лошадь, явно уже очень старую. Лошадка посмотрела в сторону моста, будто знала, что сейчас произойдет, и отступила в пелену тумана.
Некоторые беженцы небольшими отрядами выдвинулись на запад, но многие еще оставались здесь. Они верили в оборону лучников.
Милан повернулся к мосту. На последних десяти шагах с их стороны уже убрали валуны, мощеная поверхность моста влажно поблескивала, ровнехонькая, даже мелких камешков не осталось.
Юноша направился вниз, задумчиво рассматривая роскошные знамена. Барабаны все рокотали, олицетворяя предзнаменование надвигающейся беды.
Какой-то высокий худощавый мужчина задел его, проходя мимо. Милан успел увидеть его лицо, и почему-то оно показалось ему знакомым.
– Кто…
– Милан! – послышался голос Раинульфа. – Иди сюда! Ты только посмотри, кого я встретил!
Лучник стоял рядом с какой-то женщиной в черном платье и стариком, который грузно опирался на посох.
Нужно было идти к Раинульфу. Пришло время помириться с ним после размолвки вчерашней ночью.
Раздался еще один сигнал горна, на этот раз очень близко. Затем донеслось негромкое позвякивание металла. Что-то двигалось там, в тумане на мосту.
Из белой пелены выступили рыцари в полных латных доспехах, не прикрытых накидками с гербами, точно владельцы красовались этой броней. Округлые грудные пластины кирас, заострявшиеся вверху шлемы, наручи, поножи – латники были великолепны. Все поверхности доспехов изогнуты, чтобы лучше отводить удар. Воины держали в руках, защищенных латными перчатками, большие полуторные мечи. Шаги звенели по камням моста.
Думон отдал приказ, и на рыцарей посыпались стрелы. Наконечники скрежетали по металлу лат, не причиняя никакого вреда.
Еще один залп – тщетно!
Казалось, что латники возьмут Звездный мост с первой попытки. Милан в ужасе подумал о том, что прямо на берегу остались еще сотни беженцев. Работорговцы Лиги пожнут богатый урожай, если никому не удастся остановить этих рыцарей.
Милан побежал к мосту. Он должен был как-то задержать рыцарей Лиги, двигавшихся к берегу пешим строем.
Но как? Латников было около двадцати. По их доспехам все еще стучали стрелы, но залпы сменяли друг друга уже медленнее. Из тумана внизу, у реки, в лучников Швертвальда полетели первые арбалетные болты.
– Не сметь! – Думон перехватил юношу и за руку оттащил назад.
– Я скажу им, кто я такой, и попрошу их смилостивиться.
Стрела Чаш горько рассмеялся.
– Смилостивиться… Они считают, что мы не способны одолеть их. Так зачем им проявлять милосердие? Нет, они не смилостивятся над нами. Как и мы над ними!
От слов командира лучников у Милана холодок побежал по спине.
Он посмотрел на стрельцов, стоявших в укрытии за острым частоколом. Ни один из них не казался испуганным. Солдаты спокойно продолжали стрелять. Они заранее заготовили стрелы, воткнув их перед собой в размякшую от дождя землю. Эти стрелы казались какими-то потрепанными, с прореженным оперением или погнутым древком. Милану бросилось в глаза, что у некоторых даже повреждены наконечники, будто их уже много раз спускали с тетивы, а потом подбирали вновь. Очевидно, эти стрелы были не лучшего качества.
– Да! – возликовал один из стрельцов.
