Пользуясь замешательством участников, я тихо сдвинул панель и вышел на платформу. Как часто случается после веселья, меня накрыла печаль, и так это уютное состояние души подходило к происходящему со всеми нами, что я ощущал себя моложе на двести лет и как-то правильнее что ли.
Сначала меня заметили из зала, и там вспыхнуло волнение, причины которого я не понимал, да и не слишком беспокоился: ребятки Девенпорта быстро обеспечат порядок, если потребуется. Сам он, оглянувшись, слегка остекленел глазами: не узнал меня или вообще перестал понимать, что происходит. Вполне вероятно, не на шутку опасался провала нашей аферы, ведь корона оказалась с секретом, а мы этого якобы не предусмотрели.
Успокоить его я не мог, но вскоре и так ситуация должна была разрешиться к нашему полному удовлетворению.
Верея сверлила меня взглядом, стремилась не иначе разглядеть лицо, чтобы потом при случае выцарапать вражьи зенки. Старайтесь, детишки, я не вчера родился на свет, ещё работая в цирке научился правильно гримироваться, да и достаточно плотная ткань покрывала надёжно затеняла мои прелестные черты. Фенир, млея, наблюдал царственное дефиле и могу, не ошибаясь, заявить, что походка новой претендентки на древнюю власть показалась ему волнующей. Здесь я тоже был на высоте. Акробат всё же, хорошую пластику наработал с юности. Зал затих, наблюдая.
Саторин любил тот напряжённый восторг, что дарила ему публика, заводился, пьянел, я же оставался холоден, прислушивался краем уха к фоновым шумам, но не более того, смотреть на зрителей совсем не пытался, хватало мне происходящего прямо на сцене.
Фенир огляделся по сторонам, словно проверяя, не образовалась ли очередь из прекрасных незнакомок, но я был один.
— Только истинная Белая Королева может надеть корону, — повторил тихо пока ещё наш монарх.
Он был взволнован. Зал затаил дыхание, когда я протянул руки и взял венец. Он лежал в ладонях такой знакомый, сиял, словно рад был видеть меня после долгого расставания. Едва заметная вибрация проникла в кончики пальцев, и я улыбнулся знакомому ощущению, а потом тронул там и здесь, отпуская железную хватку силового поля, коснулся напоследок белого цветка, и дрожь исчезла. Символ признал хозяина. Ну для всего прочего мира — хозяйку.
Я возложил венец на голову, а потом медленно раскинул руки, принимая взволнованное движение публики, стоны, крики, шёпот сомнения, улыбнулся самому себе и отпустил восприятие. Как хорошо иногда побыть тем, что ты есть. Волна моего могущества прокатилась по залу. Никто уже не кричал, лишь тихий шорох шёл по рядам, это кланялись, признавая мои права мои подданные.
— Белый Цветок! — прошептал Фенир.
Он отступил от трона, словно призывая меня его занять, но скажу честно: ни одного мгновения не мучил соблазн. Я не собирался предъявлять права, хотел лишь призвать к порядку.
Я заговорил, специальное устройство изменяло голос, делая его выше и, я бы сказал, потустороннее. Самого дрожь пробрала, когда услышал в первый раз:
— Нарушая закон, вампиры роняют древнюю честь. Причиняя зло собратьям, они развязывают войну. Бесчестные выборы не дадут нашему роду покоя и процветания, потому я, ваша Белая Королева, сама назначу преемника короны.
Несколько неслышных шагов перенесли меня к Девенпорту, краем глаза я видел, как вытянулось лицо Фенира. Он полагал, что ему торжественно вернут то, от чего отказался сам? Ну нет! Ишь чего захотел! У меня уже есть достойный кандидат, и я с радостью подарю ему право обновлять и благоустраивать наш мир.
Я не в силах передать словами, что выражали черты вождя клана. От потрясения он застыл, жили лишь глаза, я почти ощущал, как в черепе плавятся от перегрева мысли. Ничего, это пройдёт. Я тоже волновался, хотя и не ожидал от себя подобной слабости. Отвык от собственного величия, полюбил заурядность, ну и славно.
— Прими мою корону, храни её и будь достоин титула властелина вампиров, Девенпорт! Ты мой избранник!
Я снял венец, подержал его перед собой, словно подчёркивая ценность реликвии, а на самом деле возвращая в первоначальное состояние хитрые пружины секрета. Ощутив знакомые вибрации, я вручил сокровище Девенпорту и проследил за тем, как он бережно укладывает его в ларец. Крышка закрылась, сияние бриллиантов погасло и тут же в зале бешено вспыхнул, погас, а потом снова ровно загорелся свет.
Не сам по себе конечно, а повинуясь сигналу, который я послал с карманного пульта. Мне этой секунды замешательства вполне хватило, чтобы вновь исчезнуть за панелью, а дальше я уже понёсся по коридорчику, мигом нырнул в гримёрку, переоделся в мужские тряпки, стёр грим с лица.
Опять бегом по закулисью, и вот я уже оказался в зале. Хорошо, что вампир — не запыхался даже. Притихшие избиратели большей частью помалкивали, иногда лишь переговаривались и то отрывисто, растерянно. Забыли, что такое простертое на всех восприятие древнего вампира, я напомнил. Иногда это идёт на пользу. Производит своеобразную дезинфекцию сознания от злых помыслов.
