На мгновение ужасная мысль, что замысел мой разгадан, и реквизит исчез, едва не помутила рассудок, но, когда я домчался до места, всё оказалось цело, лежало в строгом порядке, чтобы ни потерять самой малой толики времени на задуманное преображение.
Как вы помните, мы с Девенпортом почти согласились друг с другом, что ради разрешения противоречий следовало призвать для наведения порядка Белую Королеву, а потом пришли к заключению, что не стоит полагаться на случай, если в наших силах предпринять необходимые шаги. Вместо того, чтобы ждать появления абсолютно неизвестной нам особы, вполне можно организовать то, что требуется самим. Идея-то как вы понимаете, напрашивалась!
Я мигом стащил с себя все мужские тряпки и надел женские. Чулки, бельё, туфли, платье. Я тренировался и потому справился быстро, присев к гримировальному столику так же проворно нанёс яркий макияж, преображавший мои черты. Последним штрихом, взметнув распущенные волосы, водрузил на голову парик и приколол сверху покрывало. Обозрев себя в большом зеркале, убедился, что выгляжу отлично и вообще похож. Готово! Теперь следовало выбрать подходящий для появления на сцене момент. Я, подобрав длинные юбки, бегом промчался в ложу и осторожно выглянул в публику.
Справился так успешно, что из происходящего почти ничего не пропустил. Саторин, завершив речь, наседал на Арлену, вампиры в зале переговаривались быстрыми высокими голосами, странный шелест стоял над толпой совершенно не похожий на звуки, издаваемые зрителями людьми. Я с отстранённым любопытством отметил для себя это обстоятельство. Лицо Арлены тоже мелькало иногда в поле зрения, совершить убийство на глазах всех, значило для неё потерять не только корону сейчас, но и много больше — всякую надежду на неё в будущем. Девенпорт уже стоял рядом, и блондинка наша вынужденно сдалась. От одного конкурента избавилась — и то хлеб, рисковать дальше не имело смысла.
Высокие вампиры загородили от меня Шерил, но я уже понял, что всё обошлось, она свободна, а это главное, всё прочее большого значения для меня не имело. Я испытал такое облегчение, что едва не свалился с каблуков, тепло растеклось внутри, словно ожил из упыря в человеки. Губы разошлись в улыбке просто так, а не ради того, чтобы обмануть чьё-то доверие. Я высмотрел в волнующейся группе статную фигуру Девенпорта и мысленно пожелал ему счастья. Да, мне ничего опять не доставалось, но я думал лишь о благополучии Шерил. Бросит нас с Саториным так бросит, пусть хоть на другую планету улетит — их много в обитаемом космосе, лишь бы знать, что с ней всё в порядке.
Фенир невозмутимо наблюдал свару с высоты трона, но пресытившись, должно быть, скандальным зрелищем властно воздел ладонь. Тишина наступила не сразу, бродили ещё недовольные шумы, и тогда Девепорт вскочил на положенное кандидату возвышение и коротко изложил всё, что хотел. Ему недоставало величавости Саторина и к публичным выступлениям он, явно, был меньше привычен, но получилось так складно и ясно, что зал мигом притих, внимая.
Я любовался напарником по заговору, его одушевление и спокойная уверенность заметно расположили к нему собрание и тогда, как мы и договорились, он взбежал на основную платформу, красиво опустился на одно колено перед Фениром и громко, так что и человек, окажись он в зале, услышал бы без труда, заявил, что смутные времена требуют радикальных решений, что он готов отдать выборы на суд Белому Цветку и призывает её явить себя достойным вампирам, собравшимся сейчас и здесь.
Фенни, надо отдать ему должное, с трона не свалился, лишь слегка вытаращил глаза. По протоколу он ещё был королём и одновременно им не являлся, то есть рекомендовать избирателям что-то мог, а вот приказывать — нет. В зале воцарилась смятённая тишина, даже не шептался никто. Зрелища увлекают вампиров так же, как и людей.
С Фениром я ни о чём не договаривался, но уверен был, что он и сам сориентируется. Отказ мог породить смуту, а согласие обещало новые впечатления. Кроме того, по правилам Девенпорт, поскольку он уже принёс предварительную присягу, сам приобрёл право сказать, что должно. Маловероятно, что в таком интересном деле Фенни дал бы перебежать себе дорогу. Колебался он недолго. Встал с трона и внятно произнёс ритуальные слова. Каждый последующий король их заучивает, хотя пользоваться насколько я знаю, ни разу не приходилось. Странно они звучали, я уже и подзабыл текст, царапнуло даже что-то внутри как коготком.
Впрочем, рефлексировать было сейчас не время и не место, предстоял мой выход, но едва я поправил покрывало и развернулся на каблуках, чтобы пробраться служебным коридором на арену, как события начали развиваться вопреки нашему плану.
На помост медленно взошла Верея. Красоткой она уродилась, чего там говорить, а сейчас так ступала словно несла её сама земля — ровно и невесомо. Прокатился по залу шелестящий шёпот и стих. Я сам стоял, разинув рот под покрывалом.
