— Тебя прислали из Фамальского замка? — уточнила швея.
— Оттуда.
— Чего ж Найла не пришла?
— Кто такая Найла?
Швея посмотрела с подозрением:
— Ты что ж, не знаешь, как зовут личную служанку вдовы?
— Не знаю. Зачем мне знать её имя?
— Может, ты и вдову не знаешь?
— Знаю. Янара Мэрит.
— Это она прислала тебя за платьем? — допытывалась швея.
— Нет. В женскую башню мужчины не ходят. Меня попросил кастелян. А Найла, или как её там зовут, не придёт. Служанкам запретили покидать замок. Не видите, что на улицах творится?
— Мне осталось пришить застёжки, — произнесла швея с сомнением в голосе. — Как платье будет готово, сама принесу.
— Коннетабль королевской гвардии приказал чужих в замок не впускать. Завтра коронация. Или вы не знаете, по какому случаю народ празднует?
Швея пожевала мясистые губы:
— Ладно. Приходи утром.
Гилан передёрнул плечами. Такое простое задание, а он не может с ним справиться. Вот же упёртая тётка!
— Мать короля пригласила вдову на ужин. Миледи не может пойти в одеянии монашки. Она не монашка!
Швея сдалась:
— Хорошо. Иди, погуляй чуток.
— Я здесь подожду, — сказал Гилан и сунул женщине в руку две медные монеты.
— Праня! — крикнула она. — Освободи лавку у жаровни! И принеси тряпку господину под сапоги. — Завязав на груди концы платка потуже, принялась раскладывать на столе чёрно-белое платье.
Гилан усмехнулся: за два медяка мальчик превратился в господина. Странный народец — эти горожане.
Наверху раздался грохот. То ли жильцы на втором этаже что-то уронили, то ли Праня расшибла лоб. Швея никак не отреагировала на шум. Значит, жильцы…
Из смежной комнаты выплыла круглолицая девушка. Сверкая лукавым прищуром, убрала со скамьи побитый молью кафтан, постелила на пол тряпку. Гилан снял берет и, расположившись у жаровни, уставился на тлеющие угли.
На столицу опускались сумерки. Кукловоды складывали на помостах декорации. Канатные плясуны сматывали канаты. Трактирные работники закатывали пустые бочки в склады. Из окон непотребных домов кричали шлюхи, зазывая клиентов. Праздная толпа растекалась ручьями по притонам и тавернам.
В жарко натопленной харчевне тускло горели грязные от нагара лампы. К ароматам еды примешивался запах подсыхающей одежды. На лестнице, ведущей к съёмным комнатам, шушукались продажные девки, ожидая, когда посетители набьют желудки и освободят руки. Мужики, вдоволь нахлебавшись дармового вина, с жадностью рвали зубами мясо, грызли кости, облизывали пальцы, блестящие от жира, и поглядывали на двух девиц, приютившихся за столом в углу зала. Одной на вид лет шестнадцать, вторая совсем юная. Обе темноволосые, темноглазые.
Подобные заведения порядочные горожанки посещали в компании мужей или ухажёров. С этими девушками спутников не было. Чистые, опрятные, с милыми лицами — они не походили ни на шлюх, ни на крестьянок. Из-под подолов суконных платьев выглядывали сапоги для верховой езды, на вбитых в стену гвоздях висели шерстяные плащи с рукавами.
Из-за соседнего стола поднялся человек в кожаной рубахе. Вещь дорогая и явно с кого-то снятая пузырилась на плечах и обтягивала торчащий живот. Расчёсывая пальцами бороду и отвечая колкостями на шутки приятелей, человек направился к проёму, ведущему в кухню. Исчез из виду ненадолго. Вернулся, держа в руке глиняную чашку с леденцами. Сопровождаемый любопытными взглядами мужиков, пересёк зал и поставил чашку перед девушками.
— Откушай, милое дитя, — обратился он к младшей. — Это очень вкусно.
Девочка бросила конфету в рот и с хрустом раскусила.
Мужчина скривился, как от зубной боли:
— Кто же так ест леденцы? Их сосать надо. Ты умеешь сосать?
— Я умею, — отозвалась с лестницы шлюха.
— Я тоже умею, и я, — прозвучали заигрывающие голоса.
Мужчина оглянулся:
— Да цыть вы, шалавы! Не с вами разговариваю.
Не отвлекись он на девок, то заметил бы, как вторая девушка вытащила из клапана на сапоге нож и, положив его на стол, накрыла руками.
— Попробуй ещё раз, — попросил мужчина девочку.
Не сводя с него немигающего взгляда, она взяла леденец и снова раскусила.
— Ну что же ты делаешь? Никакого удовольствия: ни себе, ни леденцу, — сокрушался он. — Хочешь, научу тебя сосать? У меня есть огромный леденец.
— А тарелкой в лоб не хочешь? — откликнулась подруга девочки.
Мужчина вытаращил глаза:
— Чего?
Его приятели прыснули со смеху.
— Эй! Майса! — прозвучал резкий голос. — Оставь девчонок в покое.
Без лишних слов Майса схватил глиняную кружку и запустил в говорившего, но промазал. Кружка разбилась о стену в дребезги. Тогда Майса схватил табурет и замахнулся.
Посетители сорвались с мест. Шлюхи радостно заверещали.
— Раздвигай столы! — прозвучала чья-то команда.
По половицам заскрежетали ножки.
Девочка прошептала подруге:
— Миула, давай уйдём.
— Сиди! Гилан велел здесь ждать.
Из кухни выбежал хозяин харчевни:
— Что здесь происходит?
— Не вмешивайся, старик! — крикнул кто-то.
— Я сейчас стражников покличу, — пригрозил хозяин.
Майса вытащил из кармана горсть медяков и швырнул на пол:
— Это за разбитую посуду. — И обернулся, услышав ритмичный стук.
