Как бы там не было для Элайджы Виктория навсегда останется его лучшей подругой-волшебницей, а могущественная или нет, его уже мало волнует. С каждым из ребят принц был близок по своему. С Оливером он мог говорить часами обо всем на свете, доверял ему каждый секрет, вместе они воровали печенье с кухни, гоняли птиц в саду, лазали по деревьям, за что Элайджу постоянно ругал отец. В общем, веселились от души, доставляя всяческие неудобства взрослым. С Викторией же все обстояло иначе, вдвоем им было также весело, но на ином уровне. Девчушка как-будто чувствовала его вибрации. Стоило Элайдже заскучать или загрустить, как на горизонте тут же появлялась ее черноволосая макушка. Если со старшим сыном семейства Анвари Элайджа мог часами болтать, то с Викторией он мог часами сидеть в уютной тишине. Они все также общались, но без слов. В прочем, моменты, когда принц проводил время только с одним из них были редки. Чаще всего троица находилась вместе. Ссоры между братом и сестрой, которая была младше на два года, происходили часто, но Элайджа знал, что они любят друг друга. Флоренс воспитывала их так с самого младенчества, на сколько Элайджа мог судить. Женщина постоянно напоминала им о силе братской и сестринской любви, которая способна на вещи, не уступающие в своем могуществе всей магии этого мира.
Мысли о друзьях, отце и будущем Антареса быстро утомили мальчика. Он решил продолжить свои думы на следующий день. Поднявшись с кресла, расправив плечи и невидимую складку на брюках, Элайджа обратился к королеве:
– Если ты не против, я бы хотел продолжить разговор о моем обучении завтра. Уже поздно, я планирую отправиться спать.
– Конечно, Элайджа, на сегодня достаточно. Я провожу тебя, – с мягкой улыбкой ответила королева.
Шествуя по величественным коридорам замка, стены которых были украшены портретами предков семейства, мать и сын достигли двойных белых дверей, ведущих в покои принца. Королева дождалась, пока сын переоденется за ширмой в спальное платье, помогла устроиться ему на кровати, поцеловала в лоб, пожелав спокойной ночи, а после отправилась к выходу из комнаты. Стоя в дверях, Одетт еще раз окинула сына взглядом полным сочувствия и сожаления. Женщине было печально осознавать, что ее сын обязан так рано повзрослеть. Через каких-то пять лет ее драгоценный мальчик примет на себя бремя правителя королевством. Она будет молиться каждую ночь, прося о том, чтобы Элайджа справился со всеми трудностями, которые преподнесет ему судьба.
Покинув покои сына, королева быстрым шагом отправилась в свою комнату, однако неожиданно даже для самой себя резко затормозила и свернула в другое направление. Комната, к которой женщина держала курс, находилась в отдельном закутке замка, куда даже прислуга заходила через раз. Остановившись у резной коричневой двери, королева толкнула ее рукой и зашла внутрь. На огромной кровати с балдахином лежал ее супруг. Вокруг стояло множество свечей и керосиновых ламп, а подле Августа сидела Флоренс, шепча что-то на латыни себе под нос.
– Как успехи? – тихо спросила Одетт, подходя ближе к неподвижно лежащему королю.
Ответом ей послужило лишь едва заметное мотание головой. Волшебница устало вздохнула и поднялась со стула. Под ее глазами пролегли темные круги, губы побледнели, выглядела она так, словно не спала пару суток. Одетт знала, что с тех пор, как Августа доставили в замок, Флоренс трудилась днями напролет. Так много она не колдовала никогда, что и сказалось на состоянии волшебницы. Даже самым могущественным магам необходим отдых, еда и сон.
– Мне очень жаль, Одетт, но я попробовала все. Обращалась даже к темной магии. Боюсь, что ему осталось не больше пары дней, – тихо произнесла Флоренс, подходя к королеве.
– Да, я знаю, ты сделала все, что в твоих силах. Ступай в свою комнату, поспи немного. Выглядишь, как-будто весь день спахивала поля с урожаем. Смотри даже морщинка на лбу появилась, – улыбнулась королева, пытаясь разрядить напряженную атмосферу.
Волшебница весело фыркнула, и по взмаху пальцев вызвала неожиданный порыв ветра, который прошелся по наряду королевы, а после задержался в волосах.
– Не болтай слишком много, а то прическу могу тебе подпортить, – в тон ей ответила женщина и опустила руку, тем самым остановив ветер. А после вновь стала серьезной, – Оставлю вас, Ваша Светлость. Спокойной ночи.
– Спокойной ночи, проказница, – улыбнулась Одетт.
Как только за волшебницей закрылась дверь, улыбка пропала с лица королевы. Она подошла к кровати мужа, присела на край и осторожно взяла его за руку. По ощущениям женщины, его кожа стала холоднее и бледнее еще на пару тон. Дышал мужчина через раз, а вены стали выглядеть еще чернее. Одетт буквально чувствовала, как сердце ее мужа бьется все медленнее с каждой секундой.
– О, мой милый Август, – шепотом произнесла королева, стараясь сдержать слезы.
