Уже начинало темнеть, небо было затянуто серыми облаками, из которых на дорожки парка сыпалась мелкая белая крупа. Но воздух уже казался весенним, не смотря на холодный ветер и сырость.
- Я счастлива за вас, - улыбнулась Лина и обняла подругу. Она уже прочитала письмо Лешки и была рада за друзей.
- И у тебя все будет хорошо! - весело сказала Милка. - Ты, главное, роди, а там, забудешь про все свои страдания. Ребенок займет все твои помыслы. Свободной минутки не будет!
- Хочется верить. Знаешь, я ведь не просто так плачу. Находит что-то, будто беды жду. Мне кажется, что случится какое-то несчастье, и слезы сами собой текут. Ничего не могу с собой поделать! Я раньше никогда не плакала.
- Да. Плаксой ты не была никогда! Зато теперь наверстываешь упущенное! - засмеялась Милка. - Это гормоны играют и обычные страхи беременных. Все беременные слезливы и сентиментальны.
- Откуда же тебе это известно? - с грустной улыбкой спросила Лина.
- Читала много.
- Готовишься что ли? - засмеялась Лина.
- Ну, наконец-то! Засмеялась!
- Это я забылась с тобой. Мне с тобой очень хорошо, Мил.
- И мне с тобой! - поцеловав подругу в раскрасневшуюся на ветру щеку, сказала Милка. - А что тебя тревожит? Почему ты считаешь, что что-то должно случиться?
- Я все время вспоминаю слова бабы Тани. Она очень переживала за Глеба.
- Снова Глеб! О себе подумай и о ребенке! - возмутилась Милка. - С ним все хорошо. Ну, он, конечно, несчастлив, но жив и здоров!
- Откуда ты знаешь?
- Ты прости меня, подруга, я не сказала тебе, что за три месяца перед отъездом Лешка случайно встретился с ним. Под Новый год.
- И что? - с волнением спросила Лина.
- Нормально все! Ждут ребенка. Кстати, его жена в конце марта должна была родить.
- Это было давно. Мне все время кажется, что вот-вот что-то произойдет.
- Не бери в голову! - засмеялась Мила. - Думай только о своем малыше. Ой, снег прекратился! И облака ушли куда-то. Завтра будет новый день и, может, выглянет солнышко.
- Мил, посмотри какая луна сегодня! Огромная и белая, как тогда, на пляже, когда Глеб меня спас. И как в моем сне!
- Действительно! Полнолуние, наверное.
- А я не могу забыть свой сон. Там была какая-то дорога, окровавленная женщина и вот такая же огромная луна. И крик ребенка. Жалобный, призывный. Будто он остался один и никому не нужен.
- Сон и есть сон! - засмеялась Мила. - Нашла о чем вспоминать! Глупости это все!
- Нет. Тот сон был вещим. Я и церковь на горе видела. Ту, что еще не построили.
- Может, ты и права, - поежившись, сказала Милка. - Пойдем в корпус, а то что-то холодно стало и стемнело совсем. Скоро входы все позакрывают.
- В Приемном покое всегда открыто. Мне еще хочется погулять, так надоело сидеть в этой больнице!
- Дома ты тоже сидела и плакала. Никуда не ходила!
- Теперь я понимаю, как была глупа, - улыбнулась Лина. - Если бы меня сейчас отпустили отсюда...
- И что бы переменилось? Ты такая неповоротливая стала, куда бы ты пошла? А тут парк красивый, мать рядом. Я тебя навещаю.
- Мил, а тетка письмо не прислала?
- Нет. Как пришлет, так сразу принесу.
- Я ей писала несколько раз. А она мне только на одно письмо ответила и все шлет свои помидоры с огурцами. Ты уж замучилась на вокзал бегать! Вдруг она обиделась?
- На что? Что ты беременна? - весело спросила Милка. - А посылки нам не помешают. Подспорье будет.
- Ты мне так и не ответила, почему читаешь книжки про беременных? - спросила Лина и хитро посмотрела на подругу.
- Да так просто! Ты же беременная!
- А ты?
- Что ты глупости говоришь? - возмутилась Милка. - Куда нам? Он там, а я здесь! Мы предохранялись. Но вот как только я туда уеду... - Мила мечтательно улыбнулась и потянула подругу за руку. - Пошли, простудишься. Хватит на сегодня, завтра погуляем.
Девушки, держась за руки, медленно пошли к Приемному покою, так как в это время там никогда не закрывали двери. Время было уже позднее, в парке зажглись фонари, освещая территорию больницы мягким желтоватым светом, луна куда-то исчезла, с неба снова посыпал снег, задул холодный ветер и девушки поспешили скрыться в теплом помещении больницы. Там они остановились, Лина сняла шапку и хотела уже попрощаться с подругой, как вдруг в ворота больницы въехала машина Скорой помощи с включенной сиреной. Из машины вытащили носилки, на которых лежала беременная женщина. Врачи почти бегом несли носилки по скользкой, припорошенной снегом дорожке, один из них бежал рядом, держа капельницу. В холле тоже началась суматоха. Из лифта выбежали люди в белых халатах и, окружив больную, что-то друг другу говорили.
Мила и Лина стояли, боясь пошевелиться. Голова беременной женщины была забинтована, а на белом, как пергамент лице алели яркие пятнышки крови. Разорванное платье было грязным и пропитанным уже запекшейся бурой кровью. Лина подошла ближе, чтобы рассмотреть лицо женщины. Перед ее глазами снова возник тот страшный сон, который она видела после знакомства с Глебом. Лине хватило одного взгляда на несчастную женщину. Она сразу же узнала ее...
- Куда ее везти? - кричал кто-то из персонала.
