Синдер скрестила ноги, внимательно слушая доклад Меркури. Новости об интересе Брэнвена к Жону беспокоили, но Охотник, по крайней мере, пока был все еще очень далек от того, чтобы докопаться до истины. Иначе бы в школе уже шла бойня. Хотя девушка и не сомневалась в их способности справиться с Кроу, но она совсем не была уверена в возможности выбраться отсюда после этого.
– Отличная работа, Меркури, – сказала Синдер, когда парень закончил свой отчет. – Ты снова превзошел сам себя.
– Госпожа, если это была всего лишь тренировка, то должен ли-…
– Продолжай наблюдать за ними, – проинструктировала его Синдер. – Там должно быть что-то еще, пока скрытое от нас. Я в этом уверена. Если бы Озпин действительно в чем-то подозревал Жона, то ни в кое случая не стал бы помогать ему становиться еще сильнее. У него должны быть какие-то причины так поступать, и я хочу их знать.
Она заметила, как Меркури вздрогнул, но кивнул, не став с ней спорить.
Кроу Брэнвен был именно тем Охотником, что остановил их нападение на Амбер. Благодаря Проявлению Эмеральд, он не мог опознать их лица, но зато у него могли появиться подозрения, если Синдер будет использовать свой лук или огненные силы девы. Она прищурилась. К тому же он был доверенным шпионом Озпина, так что, скорее всего, знал о Салем. Если он выяснит всю правду о Жоне…
Впрочем, она не собиралась доводить до этого. Если мужчина что-то заподозрит, то его следовало сразу же устранить. Она перевела взгляд на Эмеральд, сидевшую рядом с Меркури.
– Что насчет твоего задания? – спросила ее Синдер. – Тебе удалось что-нибудь узнать об этом… розыгрыше?
Девушка вздрогнула при напоминании о том случае, в то время как Меркури довольно неуклюже попытался скрыть свое веселье.
– Я провела большую часть дня, следя за Винчестером, – произнесла Эмеральд. – Мне даже удалось зажать его в угол в одном из коридоров и использовать на нем иллюзию, заставляя думать, что он разговаривал с одним из своих товарищей по команде. Иллюзия поинтересовалась у него, какой был смысл в этом розыгрыше.
– И?..
– Я не смогла узнать всех деталей, госпожа. Должно быть, он уже объяснял это своей команде, поскольку сказал, что уже отвечал на этот вопрос. Но я сумела вытянуть из него, что целью этого действия было показать всем то, каким на самом деле является Жон.
Показать всем?.. Синдер задумалась над этими словами. То, что Эмеральд не смогла добыть всю необходимую информацию, конечно, раздражало, но было вполне ожидаемо. Люди не всегда полностью отвечали на заданный им вопрос. Они считали, что тот, кто его задавал, уже должен был быть в курсе некоторых вещей.
– Что еще он тебе сказал?
– Ничего особенного, – ответила Эмеральд. – Хотя нет, подождите. Была еще одна интересная вещь. Когда иллюзия назвала Жона по имени, Винчестер вздрогнул и стал в страхе озираться. Когда я спросила его о причине такого поведения, он сказал, что ‘монстр’ мог их услышать.
Обеспокоенность отразилась на лице Синдер. Привычка называть ее брата монстром, очевидный страх перед ним, выбранная цель для нападения, а теперь еще и белая краска – все вместе складывалось в картину, заставившую девушку вскочить на ноги.
– Он знает, – прошипела она.
– Г-госпожа?
– Винчестер знает правду, – прорычала Синдер, подходя к окну. Выглянув наружу, она закрыла его, сама не понимая, зачем это сделала. Никто не мог увидеть или услышать их разговор, поскольку они находились на третьем этаже. Но это действие позволило ей немного успокоиться. Новости были плохими. Нет, даже не так – они были просто ужасными.
Ни Эмеральд, ни Меркури этого явно еще не поняли.
– Кардин Винчестер знает о секрете моего брата, – объяснила она тихим голосом. Шагнув вперед, Синдер взяла в руки локон волос Эмеральд. – Ведро с белой краской должно было упасть на него, когда Жон входил в свою комнату. Это бы окрасило его волосы и большую часть лица. Возможно, краска попала бы и в его глаза, вызывая их раздражение.
Она повернулась к Меркури, зная, что он видел ее брата в обеих формах.
– Что тебе напоминает это описание?
– Его форму Гримма…
Синдер отпустила волосы Эмеральд и стиснула зубы.
– Именно. Детский розыгрыш Винчестера на самом деле был хитрой уловкой, чтобы подчеркнуть сходство между Жоном и его темной стороной прямо на глазах у его друзей, которые сталкивались и с тем, и с другим. Хотя мы и не знаем точно, сработало бы это или же нет, но других людей, лучше них способных его опознать, в Вейле просто нет. А учитывая, насколько стойкой оказалась эта краска, Жон был бы вынужден очень долго ходить в таком виде по Бикону.
– Даже если мгновенный результат не был бы достигнут, то рано или поздно кто-то все равно мог бы догадаться, – прошептал Меркури, а в его взгляде забрезжило понимание. – Глаза, конечно, отличались бы – вокруг них не было бы тех вен, но и этого было бы вполне достаточно, чтобы уловить сходство. Разве Гудвитч не сталкивалась с ним еще до Бикона?
