– Сложно уничтожить то, что и так уже было разрушено до тебя. К тому времени, когда я приняла решение об атаке, какой-то кретин додумался до экспериментов над моими Гриммами, что и явилось причиной падения горы Гленн. К тому же Вейл с Атласом обрушили туннели, обрекая оставшихся в поселении людей на верную смерть, – Салем с раздражением покачала головой. – У меня даже не было возможности что-либо уничтожить просто потому, что люди меня опередили, справившись своими силами.
– Ну… я…
– И до этого практически всегда происходило всё то же самое: восстание фавнов, Менаджери, гражданская война в Атласе, Великая Война, – она сопровождала каждый упомянутый конфликт взмахом руки. – Да даже то нападение на Бикон, из-за которого ты и оказалась здесь. Ни в чем из этого я так и не поучаствовала, не говоря уже о том, чтобы управлять и координировать подобные атаки. Можно, конечно, поспорить насчет последнего, поскольку Синдер там всё же отметилась, но даже в этом случае основная часть вины всё равно лежит на Белом Клыке. И к его созданию, к слову, больше всего усилий приложили именно люди. Так что это лишь ваши внутренние войны и конфликты.
Салем внимательно посмотрела на Пирру.
– Я вообще ничего не предпринимала в течении целых десятилетий. У меня даже возможности такой не было. Каждый раз, когда я собиралась что-то сделать, вы просто брали и уничтожали всё это еще до того, как я успела бы вмешаться. В конце концов, как минимум четверть века я потратила только на воспитание своих детей, а ваши Королевства всё также ничего за это время и не добились, лишь прячась за своими стенами и ноя о том, как ‘страшные Гриммы’ чуть ли не грозят вашему виду полным вымиранием. Должна заметить, что это и вовсе не соответствует действительности. Когда в последний раз какой-нибудь Невермор из Изумрудного леса нападал на Бикон? Когда Беовульфы пытались взобраться по обрыву или, например, Голиаф решал постучать в ворота Вейла?
– Это не-…
– Вы абсолютно самостоятельно завариваете всю эту кашу из расизма, терроризма, организованной преступности, вечных локальных стычек и всего прочего. И дело тут даже не в какой-то там гордости или уязвленном самолюбии, а лишь в льенах и Прахе.
Салем закатила глаза, а затем фыркнула, даже не особо скрывая своего веселья.
– Я не нападаю на ваши Королевства по той просто причине, что мне этого даже не требуется. Мне достаточно того, что вы оказались заперты в своих небольших загонах наедине друг с другом. Остается всего лишь терпеливо ждать. Казалось бы, у вас появился общий враг, и вам нужно срочно сплотиться против него. Но люди по-прежнему остаются верны своей натуре.
Она положила руку на плечо Пирры и, наклонившись к самому ее уху, прошептала:
– Вы убиваете друг друга куда эффективнее, чем я вообще когда-либо могла надеяться научиться.
***
Вайсс некоторое время задумчиво созерцала потолок, пока Эмеральд не ушла в выделенную ей комнату, а затем вздохнула и улеглась на свою кровать. Матрас и одеяло были мягкими и очень дорогими, а сама комната – излишне большой, но при этом обставленной в духе минимализма. На ее взгляд, тут имелось слишком уж много неиспользованного места. Особенно это было заметно после общежития Бикона, где рядом с ней на куда меньшей площади проживали еще и три члена ее команды.
Снова вздохнув, Вайсс позволила ее истинным чувствам проступить сквозь привычную маску на лице. Она могла притворяться уверенной в себе перед Эмеральд или даже Айронвудом, но в действительности больше всего ей сейчас хотелось забраться под одеяло, укрыться им с головой и позволить всем этим проблемам разрешиться как-нибудь самостоятельно.
Вот только результат чего-то подобного Вайсс наверняка не понравится. Жак за время ее отсутствия дома стал еще более отвратительным, хотя раньше ей и казалось, что это было попросту невозможно. Он вытащил ее из Бикона, разлучив с командой и ничуть не озаботившись поинтересоваться тем, что сама Вайсс думала по этому поводу. А теперь ему еще и потребовалось, чтобы она вновь начала петь, словно какая-то красивая птичка в клетке, которую можно было бы с гордостью продемонстрировать своим гостям. Ну, или Жак считал ее всего лишь удобным инструментом для еще большего увеличения своего влияния.
Вайсс очень хотелось просто плюнуть на всё и сдаться. Ну, то есть, разумеется, прийти в ярость, обозлиться, начать топать ногами и кричать о том, как всё это было несправедливо по отношению к ней, а затем завалиться в кровать и проспать целый месяц, так ничего и не сделав.
– Как будто это хоть что-нибудь исправит, – пробормотала она, переворачиваясь на другой бок.
