Бельгийский лабиринт полностью

Таким образом, валлонский — это очень древний язык, и в наши дни на нем по-прежнему говорят многие. Но «валлонский», как и «фламандский», — очень обобщенное название языка. Это и пикардийский на западе, например, в сонном городке Турнэ, долгое время принадлежавшем Франции, со множеством непомерных своей величиной соборов. Это и собственно валлонские диалекты, которые различаются от деревни к деревне, так же как фламандские и брабантские. Их полным-полно на юге провинции Люксембург, в виртонском Гоме (здесь он называется лотарингский). Существует также «шампенуа», диалект французской Шампани, на котором говорят в Невшателе. Здесь слово château (крепость) попеременно превращается в katjeu или katjoo, sjato (близкое к французскому произношению), tsiestja, tsiestè, tsiatie и tsjettee; мы уже не говорим о словах, сильно отличающихся от французских, таких как pôchi вместо avare (скряга), как vos m’gwîrrez вместо vous me cherchez (вы меня ищете), как pazê вместо sentier (тропинка).

Ни разу не делалось попыток оформить диалекты Валлонии в единый язык, даже не чисто валлонский, даже не льежский. С XIII века французский — официальный язык валлонской земли, а в ХХ веке он все больше становится народным языком.

Когда мне было двадцать пять, на собрании социалистического профсоюза в Брюсселе я натолкнулся на потрепанного человечка, который никак не реагировал на мой вопрос ни по-нидерландски, ни по-французски, и только в ответ на ломаный испанский — не был ли он участником гражданской войны в этой стране, — разразился бурным потоком латинских звуков, из которого я смог выловить только «валлон» и что-то похожее на «камарад». Валлон, не знающий французского, — да таких сто лет назад были десятки тысяч.

И все же старейшим актом, составленном на языке, из которого станет развиваться современный французский, была валлонская «Шьеврская хартия Геннегау» 1194 года. Никогда не подвергалась сомнению культурная и вполне возможная политическая связь с Францией. Отчетливо видно и классовое различие в языках. В рождественских песнопениях пастушки болтают на валлонском, ангелы говорят на французском.

Валлонская литература — это народная литература, она зарождается в XVII веке на ежедневную потребу: люди поют cramignons — народные песенки. Отсюда понятно, почему валлонам были невдомек фламандские требования во второй половине XIX века. Французский был для них официальным языком королевства, языком мира, языком цивилизации. При этом он обладал кучей очаровательных диалектов. Не имело значения, фламандец ты или валлон, для приличного общества они одинаково не годились, кто бы в этом сомневался.

Мне Валлония по душе. Это в одно и то же время исконная промышленная территория и древнейшая культурная область — сочетание, которое редко встретишь.

Золотой денек 27 сентября 1984 года. Я еду в Шарлеруа, серый, грязный, зачуханный промышленный город. Мне нужно попасть на угольную шахту «Ле-Ротон». Широкая бетонка между двумя рядами приземистых домов, переулок. Вот и шахта.

Чернокожий человек кормит четырех тощих кошек между кучами хлама и ржавых железяк. В окне рабочий подтягивает на цепочке чистое белье к потолку. За подъемником вагонетки с углем катятся вниз по путанице рельсов на промывку. Это последний уголь Валлонии. Завтра будет закрыта последняя шахта «Черной страны». Завтра завершится каменноугольная эра Валлонии. Она продолжалась более семи столетий.

Валлония была первым регионом Европы, где люди использовали каменный уголь; три столетия она оставалась единственным таким регионом на континенте. Одно из двух французских названий каменного угля — houille — взято из льежского диалекта. Оно происходит от hoye или hulbe, что, в свою очередь, имеет франкское происхождение. Кстати, на брабантском мы называем каменный уголь oele.

В 1195 году некий монах из Хеспенгау делает запись о черной земле, из которой можно получить огонь. В 1248 году сообщается о трех угольных колодцах в Генегау, а в Боринаже в конце XIII века есть уже около тридцати trous (ям), в частности во Фрамри, Кареньоне и Дуре. Много веков спустя в этих поселках среди рабочих прочные позиции будут занимать социалисты. Залежи угля, длиной 170 километров, тянутся через всю Валлонию от французской границы до Льежа, прерываясь только в Намюре.