Барон не каждый день приходил в крипту на импровизированную мессу, и Маттео пришлось подождать удобного случая. Чем дольше он размышлял о положении Хелен, тем большей решимости преисполнялся. Он понимал мотивы барона: женитьба на простой и милой девушке могла оказать благотворное влияние на его распутную жизнь. Однако Маттео считал, что барон слишком торопится. Жениться в лихорадке, не будучи уверенным в полном излечении от порока, значило обречь невинную душу на страдания. Когда Эрик справится со своими демонами, Хелен перестанет считать его чудовищем и с радостью пойдёт под венец. Эти доводы казались Маттео такими ясными и убедительными, что он не сомневался в успешном проведении переговоров. Тем досаднее оказалось поражение.
— Я не буду обсуждать с вами свои матримониальные дела, — отрезал барон.
— Но, ваша милость! Если вы надеетесь обрести счастье в супружестве, вы должны…
— У меня нет подобных ожиданий.
— Тогда зачем вам Хелен? — растерялся Маттео. — Она небогата и не принесёт большого приданого. Она незнатна и не украсит ваше фамильное древо. Я бы понял, если б вы её любили, но это не так.
— Я отвечу, но сначала скажите, какое вам дело до моей женитьбы?
Маттео не хотел врать барону:
— Хелен — мой друг. Меня заботит её судьба.
Барон вздохнул и направился к алтарю. Переставил с места на место фигурку Девы Марии, понюхал букетик цветов. Маттео затаил дыхание. Трещал горящий воск, пахло каменной пылью.
— Вы считаете её другом, а ведь она любит вас, синьор Форти, — Эрик оставил в покое алтарь и подошёл к Маттео. — Вы, с вашей неспособностью испытывать чувства, не заметили очевидного. А я заметил, потому что тоже люблю вас. Вам не кажется, что двум несчастным людям, чью любовь вы отвергаете, не остаётся ничего иного, кроме как забыться в объятиях друг друга? — в голосе барона звучала нескрываемая горечь. — Мы будем думать о вас в нашу первую брачную ночь.
Маттео передёрнуло:
— Это отвратительно!
— Неужели? Вы живёте под защитой своей невинности и даёте советы людям, которых раздирают страсти. Если бы вас на самом деле заботила судьба Хелен, вы бы поступили иначе.
— Как?
— Вы бы сами на ней женились вместо того, чтобы отговаривать от свадьбы меня. Попросите — и я с радостью уступлю вам руку Хелен, потому что её сердце давно принадлежит вам.
— Но я не могу!
— А что вы можете? Вы требуете жертв от других, но сами неспособны чем-то пожертвовать.
— Вы очень жестоки…
— Вы тоже. Разница между нами в том, что я на свой счёт не заблуждаюсь.
Барон вышел из крипты донельзя довольный собой, а Маттео долго молился, прося Святую Деву вразумить его.
Барон приказал привести к нему Хелен. Девчонка отказалась подойти ближе, и Юхану пришлось подтащить её к креслу, где сидел Эрик.
— Твой трюк не удался, моя коварная невеста. Заморский принц не спасёт селянку от кровожадного чудовища. Ты могла достичь успеха, но не учла одной маленькой детали.
— Какой? — робко спросила Хелен.
— Той, которую ему отрезали. На твою уловку мог клюнуть петушок, но не каплун. Он не женится на тебе.
Хелен обречённо заплакала, закрывая лицо руками:
— Ах, что же мне делать?
— Ты спрашиваешь меня, что тебе делать, чтобы избежать свадьбы со мной?
Подавившись всхлипом, Хелен замолкла и затравленно посмотрела на барона. Его неприятно царапнуло, что крестьянская девка так упрямо его отвергает. Он не привык выступать в роли отверженного. Потом он вспомнил, что всё это игра, и успокоился. Наказать деревенскую дуру можно и позже. Сказал вкрадчиво:
— Твоё желание мне понятно. Но у меня тоже есть желания.
Хелен затихла, почуяв, что барон предлагает сделку. Хлюпнула носом в последний раз и тихо спросила:
— Что я должна сделать?
— Убеди своего друга подумать о моих желаниях.
— Каких желаниях?
— Тебя это не касается, — отчеканил Эрик. — Форти знает. А чтобы его мысли текли в правильном направлении, продолжай убиваться от горя. У тебя неплохо получается.
Она закивала, не веря своему избавлению:
— Я всё сделаю, ваша милость! Благодарю за доброту, ваша милость!
Она не обманула. Вышла к обеду с таким зелёным лицом, что тётушка перепугалась и хотела позвать лекаря, но Эрик успокоил: «Нервный припадок, дайте ей марципана». Маттео встревожился не меньше Катарины. В его обеспокоенном взгляде читались и вопрос, и понимание, и поддержка. Нервы Хелен не выдержали напряжения, и по бескровным щекам заструились тихие страдальческие слёзы. Эрик не сомневался, что вечером у неё состоится важный разговор с чувствительным и доверчивым итальянцем.
Сам же он хотел поговорить с Агнетой. Они регулярно ссорились и прежде, но так надолго — никогда.
Барон взял на кухне кусок сырного пирога для Линды и поднялся по Главной улице к Домскому собору. Постучался в знакомую дверь со смутным ощущением тревоги. Ему хотелось помириться с Агнетой больше, чем он ожидал. Она сама открыла дверь. На ней было шёлковое платье с таким глубоким вырезом, что Эрик застыл, уставившись на пышные атласные полушария. Крайне дерзкий наряд для доброй протестантки!
— Ах, это вы, ваша милость! — воскликнула Агнета.
