– Нет, я с ним не говорил. Брат Гвидо был последним из нас, кто его видел. – Он медленно пошел к двери, но снова остановился, спиной к Пирелли. – Лука даже не попрощался со мной… Счастливого пути, комиссар.
– Подождите-ка, брат Гвидо… Вы не могли бы уделить мне несколько минут?
Молодой монах судорожно сцепил руки перед собой, дожидаясь, пока отец Анджело выйдет из комнаты.
– Все-таки мне надо помочь преподобному отцу. Он очень слаб… Монастырский дворик…
– Сам дойду, – донеслось до них, и Пирелли закрыл дверь.
– Вы последний, кто его видел. Почему раньше об этом не сказали?
– Я не думал, что это важно.
– Как знать… Брат Гвидо, я уверен, что Лука Каролла – очень опасный человек. Он убил по меньшей мере одного ребенка и, скорее всего, отправил на тот свет своего отца, Пола Кароллу.
Тихо охнув, Гвидо прижал ладони к лицу и, испуганно моргая, заговорил:
– В ту ночь, когда Лука уходил из монастыря, я был в часовне, возле склепа. Я преклонил колена в молитве, и он меня не заметил.
Пирелли положил руку монаху на плечо, побуждая его продолжать.
– Я видел, как он вошел и поставил на пол свою сумку – маленькую кожаную сумку, о которой я вам говорил, и футляр. Он пошел по проходу между рядами. Я хотел окликнуть его…
– Но не окликнули?
Гвидо покачал головой:
– Он стоял как изваяние и смотрел на крест… Его лицо… оно точно окаменело. Я еще никогда не видел, чтобы человек был так неподвижен…
Пирелли отпустил его плечо и отошел.
– Что было потом? – Он повторил свой вопрос, на этот раз более резко: – Что было потом, брат Гвидо?
– Я встал, обнаружив свое присутствие, и Лука превратился в дикого зверя. Он страшно зашипел и попятился назад, в темноту. Я уже не мог его видеть. А потом он сказал богохульные слова. Умоляю вас, не просите меня их повторить! Я слышал, как открылись двери и он вышел.
– Он взял с собой только сумку? А футляр, который вы описывали, – вы его не видели?
Гвидо всхлипнул:
– Нет…
Пирелли склонил голову и перекрестился, прежде чем подняться следом за Гвидо по каменным ступеням к склепу. Он обошел массивный деревянный крест и посмотрел наверх. Сначала ничего не было видно, но потом Гвидо зажег фонарик.
Пирелли зашел в баллистическую лабораторию судебно-медицинского отдела и протянул футляр с револьвером, привезенный из монастыря.
– Проверьте это, срочно. Мне надо сравнить нарезку ствола с нарезкой пуль, которые извлекли из тел детей Лучано и Палузо. Ответ должен быть к вечеру.
Лаборант застонал, но отнес футляр к длинному столу, за которым работали трое мужчин. Пирелли пошел за ним.
– У вас есть что-нибудь по тому отчету, который я вам вернул?
Ассистент достал из шкафа папку.
– Да. Тип неиспользованного патрона, найденного в клубе «Армадилло», совпал с типом пули, которая разнесла череп Кароллы. Осколки, извлеченные из трупа, имеют ту же нарезку, что и неиспользованный патрон. Мы определили, что она была сделана сверлом, который нашли у оружейника. Такая же нарезка, сделанная сверлом того же типа, была на осколках пуль, от которых погибли дети Лучано и Палузо.
Пирелли перебил:
– Как вы думаете, из какого оружия стреляли в детей? Мог это быть «магнум» сорок четвертого калибра? Тот самый, который я вам сейчас принес? Он заряжен. В патроннике две пули.
Ассистент резко захлопнул папку:
– Послушайте, мы и так уже работаем сверхурочно! У нас здесь столько пулевых осколков, что и не сосчитать. Оставляйте оружие, мы его проверим, и я сообщу вам результат. А строить догадки – это уже ваше дело.
Пирелли посмотрел на ассистента в упор и зашагал к выходу. Парень крикнул ему вдогонку:
– А отпечатки пальцев? Вы хотите, чтобы мы отдали револьвер на дактилоскопию?
Пирелли замялся, потом кивнул. Он так торопился принести свою находку в лабораторию, что совершенно забыл про отпечатки пальцев.
– Да. К нему никто не прикасался.
– Кроме вас, разумеется? Вам известно, что он заряжен, значит вы его трогали.
Пирелли покраснел:
– Да… У вас есть мои отпечатки, вы сможете их исключить… И вот еще что… Вы молодцы, ребята!
Пирелли ушел, и ассистент буркнул себе под нос что-то непристойное.
Пирелли с раздражением увидел, что Анкора опять сидит за его пишущей машинкой.
– У тебя что, нет своего кабинета?
Анкора усмехнулся:
– Уже нет. Это не кабинет, а обувная коробка в конце коридора. Как прошел день?
– Удачно, и он еще не закончен. А ну посмотри, что мне дал один монах, под строгим секретом. Это старая фотография Луки. Ему здесь лет двенадцать-тринадцать. Увеличь ее, – может быть, она нам поможет. На ней видно, что у него очень светлые, почти белые, волосы и голубые глаза. Рост – около пяти футов десяти дюймов, вес – примерно десять с половиной стоунов. По словам брата Гвидо, он очень силен.
Анкора посмотрел на снимок и сморщил нос:
– Боже мой, кто это в инвалидном кресле – неужели ребенок?
– Да. Это, дружище, сын Пола Кароллы, Джорджио Каролла.
У Анкоры отвисла челюсть. Пирелли кивнул на снимок.
