Света обещала подумать, но никуда не поехала – навеселилась уже. «Стерва тупая», – пьяно подумала она про подругу. Хотя какая она подруга? Так, лицемерная курва, которая озадачена только тем, как бы пустить побольше пыли в глаза своей гламурной компашке и погодя зацепить какого-нибудь желторотого мажора или, на худой конец, пузатого «папика» преклонных лет. Неважно, как выглядит входной билет в лучший мир, пусть хоть на туалетной бумаге проштампован, главное, чтоб был действительным. Не о Свете же ей думать, в самом деле. «Все вы здесь такие! Все!» – обводя затуманенным взглядом танцпол и вип-столики клеймила она присутствовавших. «Да и я тоже», – такой была ее последняя внятная мысль за эту ночь, потом сознание стало похоже на лавовую лампу, внутри которой плавают в прозрачном масле разноцветные пузыри жидкого парафина, плавно двигаясь то вверх, то вниз и ежесекундно меняя форму.
Она проснулась под беленым потолком, который за давностью лет покрылся буграми и неровностями так же, как в ее съемной квартире. Но, оглядевшись, поняла, что находится не дома. Где именно – догадаться получилось не сразу, обстановка казалась незнакомой. С кухни доносились аппетитные запахи домашней еды, с одной стороны скрашивающие убогость комнаты уютом, с другой – вызывающие у сильно похмельной Светы ощущение духоты.
– Ну что, проснулась наконец-то? – весело спросила молодая женщина, возникшая в проеме двери. Она была в домашней хлопковой пижаме: короткие широкие шорты и маечка с обнимающимися плюшевыми медвежатами – детский сад, одним словом. Светлые волосы до плеч, легкие и пушистые, вьются естественными бесформенными локонами, топорщатся одуваном, ловя в силки солнечный свет. Зеленые глаза смотрят на распластанную по постели Свету, мучительно приходящую в сознание, ласково и сочувственно.
«Что это за существо?» – растерянно подумала Света, зависнув взглядом на нелепых медведях. Потом взгляд ее сфокусировался, она пригляделась внимательней – Таня! Как уезжала из клуба, она помнила смутно, сознание нехотя, через силу высвечивало слабыми всполохами разрозненные фрагменты: перевернутое дно пустого стакана, крутые ступени и металлический поручень перил у входа в клуб; чудо отечественного автопрома, в душный салон которого она неловко садится в своем узком платье. Всё – дальше темнота и пустота. «Я что, в таком состоянии догадалась позвонить Тане? До чего я допилась… Чудны дела твои, Господи…»
С Таней, которая теперь присела перед ней на краешек кровати и озирала муки похмелья сочувствующим, но преисполненным оптимизма взглядом, они были из одного города и учились в параллельных классах. Дружить им довелось только в раннем детстве, класса до пятого, поскольку жили они в одном дворе. Но взросление, как лакмус, выявляло их непохожесть, и со временем Света отстранилась от бывшей подружки на максимальную дистанцию. Ее не интересовали такие люди – тихие, неприметные, бесхарактерные. Таня росла правильной девочкой, тихоней, а Света росла Светой, жаждущей переиначивать все и вся. Когда классе в девятом Света уже вовсю обтягивала пышную грудь бесстыжими топами и собачилась с каждым, кто под руку подвернется, Таня все еще ходила в пуританских рубашках и бесформенных свитерах. В общем – серая моль. О чем с ней дружить? Ну, здоровались постольку-поскольку.
Света уже жила в Москве, когда социальные сети, как она выражалась, «стали доступны даже самым отсталым слоям населения», и Таня постучалась к ней в друзья. Потом Света с удивлением обнаружила, что даже такая скромница, как ее бывшая подруга, дерзнула посягнуть на Москву, отметив про себя: «В тихом омуте черти водятся». Ну, созвонились несколько раз по Таниной инициативе, один раз даже встретились ненадолго. Свете был скучен их разговор, она слушала вполуха и довольно скоро распрощалась, впоследствии стараясь избегать общения. И вот, каким-то странным образом, будучи в бессознательном состоянии, она решила связаться именно с Таней.
– Что вчера было? – просипела она, удивившись собственному голосу.
– Ты позвонила поздно ночью, пьяная и расстроенная, кажется, плакала.
– Жесть. Я что-нибудь рассказывала?
– Пыталась. Говорила что-то про то, что какой-то Вадик козел и вообще все козлы. Но долго ты не продержалась, почти сразу вырубилась. У тебя случилось что-то серьезное?
Света не торопилась с ответом, разглядывая собеседницу и мысленно прикидывая, достойна ли она того, чтобы быть посвященной в ее переживания.
– Да так. Расскажи лучше, как у тебя дела.
И Таня рассказала про то, что работает медсестрой в частной клинике, про то, что познакомилась с неким Колей, приехавшим в Москву из другого провинциального городка, который работает охранником, что они с Колей собираются поднакопить денег, пожениться и снова уехать жить в провинцию. «Мрак», – подумала Света.
Они переместились на кухню, где хозяйка принялась приводить Свету в чувства сырниками с повидлом и чаем.
– А кто такой Вадик? – не удержалась она.
– Да так. Козел один. Все они козлы.
– Ну почему сразу все? Может, и не все. Вот мой Коля…
