Следующим номером был выбор оружия. Недолго думая, Гончар выложил на стол ножи – мощный и тяжелый фултанг и легкую изящную финку. Возьму оба, решил он, как и в прошлый раз. Брать или не брать арбалет, вопрос не стоял. Конечно, брать – зверья в Зоне всегда хватало, а по ранней весне еще и голодного. Он внимательно осмотрел тросы и тетиву на предмет износа – нити целые, обмотка прилегает плотно. Как следует прошелся воском по нитям и направляющим. Блоки тоже в порядке, а вот замок нуждался в чистке. Стрелы пришлось заменить на новые – почти все оказались либо деформированы, либо с поврежденными «ноками». Затем, повинуясь какому-то внутреннему импульсу, достал из сейфа пистолет и пару запасных обойм. Огнестрельное оружие в Зоне бесполезно, к тому же лишний вес, но интуиция говорила, что оно ему понадобится. Да ну, ерунда! Пистолет отправился обратно в сейф.
Осталось переложить из кармана гражданской куртки «корочки» «Восточного Периметра». Вот тут Олег и наткнулся на свернутые листки бумаги – досье Лешки, которое он так и не удосужился прочесть. Вряд ли эта писанина откроет нечто новое, хотя чем черт не шутит…
Олег заварил чай, соорудил бутерброд из остатков курицы и разложил на столе бумаги.
Опа-на, и сразу сюрприз!
Оказывается, Лешка родился в Булганске в день, когда образовалась Зона. Родился семимесячным. И в этот же день в Булганске погибли его родители. Некто даже удосужился собрать о них информацию.
С фотографии на Олега смотрел очкарик. Тощая шея с выпирающим кадыком, давно не стриженные волосы, умные и в то же время по-детски наивные глаза за очками с сильными диоптриями. О таких говорят «не от мира сего», «весь в науке». Мать – симпатичная и наверняка добрая – застенчиво улыбалась с фотографии. Если бы они остались живы, у Лешки наверняка было бы счастливое детство.
Родители окончили МГУ, но оба не были москвичами. Мать – из Нижнего Новгорода, отец – из Воронежской области. Если вчерашние школьники из провинции сумели поступить и окончить физфак университета, это многое о них говорит. Мать преподавала в гимназии, место работы отца – научно-исследовательское подразделение корпорации «Меркурий». Но что они в таком случае делали в Булганске? Если только…
Следующий абзац подтвердил его догадку: отец Лешки был среди ученых, которых Меркулов-младший вывез в забайкальскую тайгу для исследования Аномалии. Но мужик точно не от мира сего: хватило же ума потащить за собой в Булганск беременную жену!
Отец погиб (считается, что погиб, тела никто не видел) во время катаклизма, случившегося в момент образования Зоны. Мать умерла – начались преждевременные роды. Нормального роддома в Булганске никогда не было, все, кто мог, ездили рожать в Читу, а тут еще страшные слухи из тайги и вереница бортов с ранеными, которые оттянули на себя всю медицину города. Женщину не спасли, а вот новорожденный оказался крепким – сумел зацепиться за жизнь. До шести лет Лешка воспитывался у бабки в Нижнем Новгороде, а после ее смерти оказался в детском доме.
Следующая страница содержала выписки из обследований Лешки психологами и характеристики педагогов. Ничего нового о парне Олег не узнал – психологи лишь подтвердили его мнение, разве что слова были иными.
На третьей странице досье были собраны научные работы и темы исследований Лешкиного отца. Тут уж Гончар совсем спасовал, запутавшись в терминах. Да и черт с этой наукой, спать пора.
Олег покидал в рюкзак оставшуюся мелочовку, машинально сунув туда и листки со стола.
На КПП Гончар приехал последним. Оставил внедорожник на стоянке рядом с черной громадой RAM 1500, горой нависшей над машиной Олега: Паша-Эльдорадо всегда был неравнодушен к громадным автомобилям. Кто скажет, что джип – маленькая машина? Но по сравнению с Пашиным мегамонстром джип Олега выглядел пацаном-недомерком рядом со взрослым дядей.
На стоянке было сумрачно и безлюдно. Фонари едва справлялись с предутренней тьмой, зато за воротами сияло как днем. Всю мощь прожекторов КПП направил в сторону Зоны. Яркие лучи упирались в белую стену, прогуливались по прошлогодней траве буферного пространства, зачем-то резко взлетали в небо, чтобы потом, описав круг, вернуться обратно. Иногда лучи, направленные с разных вышек, перекрещивались, и тогда над воротами повисал огромный световой крест – словно запретительный знак над Зоной.
Оставив вещи в машине, Олег направился к зданию КПП. В полутемном холле Толик Косорылый что-то энергично втолковывал Бахаеву. На плечах сталкера болталась любимая зеленая хламида, у стены пристроился видавший виды рюкзак.
– Ты уж его одного никуда не пускай и не корми с кухни, – просящим тоном бубнил Косорылый. – Вот тут у меня паучи с кормом, он жиденькое любит, а здесь, в пакете, игрушки.
Бахаев морщился, но кивал. В руках он держал увесистый полиэтиленовый пакет.
