Первых двух вурдалаков убил Каин: два бледных тела с синими и желтыми пятнами встретили силу адена, а затем Белое Пламя перекинулось на них, начав пожирать изрубленные части.
Рослый аджин с торчащими ребрами размашистыми ударами пытался достать Виллена, но последний удачно отходил назад, в итоге сделав выпад. Клинок проткнул монстра, и его длинные когти стали не опасны.
Из пятерых кадавров, окруживших Дэйна, лишь один не испугался огня — тот, кто держал двуручный топор. На нем был ржавый шлем и ветхий нагрудник. Из пустых глазниц, казалось, шло красноватое свечение. Нижняя челюсть отсутствовала. «Сколько ему столетий? — пронеслось в голове Дэйна. — И что заставляет этого когда-то жившего воина блуждать во тьме? Проклятие? Магия?» — Топор прошелся недалеко от головы Дэйна, задев волосы. Следующие два удара удалось отбить, но мертвый воин неожиданно пнул Дэйна в живот, когда тот ринулся в атаку. Не выронив горящий меч, он быстро поднялся и рубанул слева, заставив противника отступить назад. При жизни этот воин уже победил бы, подумал Дэйн, смотря на некоторую неуклюжесть врага. Живой так не двигается. Свет из глазниц мертвеца стал ярче. Видение со светловолосым воином, стоявшим рядом с семьей, явилось Дэйну, когда он вгляделся в мерцающее свечение. Они смотрели на него, пытались что-то сказать, но слова не слышались. Дэйн прогнал появившиеся образы и встретил взмах топора. Меч срубил кисти кадавру; черная кровь полилась на доски, а пламя, лизнув неприятеля, перекинулось на все его тело. Белому Огню не нужна была одежда, не трогал он и деревянный пол с поломанными кадками, лишь телом и душой питался. Воин горел и метался по тоннелю, сталкиваясь с остальной нечистью, которая тоже пострадала от клинков Каина и Виллена. Пламя перекидывалось на худых аджинов и неуклюжих мертвецов. Они все пылали. Видение снова вернулось: воина с семьей забрал Белый Огонь.
Что-то резко обхватило шею Дэйна и потянуло его. Он не удержался на ногах и упал, понимая, что начинает задыхаться. Нагая ночница длиннющим языком утаскивала во тьму, где упавший клинок не убережет. Кинжал вытащить не получилось — Дэйн не смог отыскать его второпях, — а потому ухватился за пупырчатый язык и попытался разорвать его. Но ладони болели, скользя, словно по мокрой веревке. Кровь, оставшаяся на языке, воспылает не сразу, но времени нет ждать, Дэйн сейчас потеряет сознание. Он попытался встать на ноги, но ночница была нечеловечески сильна и продолжала тащить его куда-то в темноту. «Неужели встречу смерть именно так?.. — пронеслось в сознании Дэйна, когда он смотрел на движущийся потолок, где отплясывали тени от белых огней. — Неужели это конец? Виллен и Каин! Смогут ли они выбраться отсюда? Из-за меня это место станет для нас могилой. Надо было смотреть под ноги. И брать мага».
Отчетливо возникла картина из прошлого, где он находился в своем особняке в Мереле. У себя в комнате на втором этаже, окруженной зеркалами, Дэйн общался с Марией.
— Что с тобой происходит? — спросила жена.
— А что не так? — поинтересовался он в ответ, повернувшись к ней и отодвинув в сторону графин с вином.
— Почему ты здесь сидишь?
— Это мой дом.
— Прекрати. Ты целыми днями торчишь в этой комнате. Проповедь закончилась утром, тебе принесли очередные монеты и подарки, и ты вместо того, чтобы пригласить родственников барона или командора и приятно провести с ними время, не выходишь из дома. К тебе приходят богатые купцы с семьями и уважаемые люди в Шатиньоне. Почему тебе не открыть им дверь?
— Потому что я не хочу их видеть. Если тебе не хватает шелков или гжели, скажи, я куплю. — Дэйн сделал глоток вина. Оно было кислым с нотками ежевики. Он помнил вкус.
— Мне не хватает общения! Общения! — сорвалась Мария. — Что с тобой случилось?! Почему ты так замкнулся в себе?! Ты был совсем другим.
— Подагра все изменила.
— Белое Пламя излечило тебя! И мы получили столько возможностей! Что же гложет тебя? Каждую ночь ты со штофом и не общаешься ни со мной, ни с моей родней, когда она тут бывает, ни со слугами.
— Огонь не помог. Я заблуждался.
— Как это не помог? Из всех божеств лишь он ответил тебе. Ты сам говорил…
— Пламя сделало только хуже. Мария, я… Я все еще ищу себя. Когда-нибудь, нет, скоро, я верю, скоро все будет так, как было раньше. Скоро мы будем счастливы, мне лишь нужно время.
— Счастье придет в дом лишь с ребенком.
— Орден запрещает.
