Белое Пламя полностью

— Они везде. В углах, в стенах, за дверями. Под полом. Под лестницами. Я хотел, чтобы марбеллы, говоря о моем крае, представляли плодородные земли, полные груш и рябин, где солнце всегда радужно, а по вечерам хочется гулять, но это место прокляли еще при гэльланах, а я был слишком юн, чтобы осознать простую истину: нечистой силе тоже надо где-то жить. Уходите, как и я должен был уйти, когда была возможность. Ландо стал для меня могилой, не хочу, чтобы потомки здесь заканчивали жизнь.

— Нам нужно в Долину Цилассы, мы не собираемся тут задерживаться.

— При жизни я так и не осмелился войти в ту дверь. Возможно, и стоило, быть может, там мир лучше, чем здесь. Сейчас же я не могу туда пойти — хладные руки удерживают меня, душат, называя «убийцей». Голоса, пропитанные гневом, разрывают на части. Но скоро и этого не станет — время забирает даже призраков. Мне нужно к моей башне. Только там я ощущаю покой.

Парящее, прозрачное тело в оборванном плаще медленно исчезло, бирюзово-синий туман рассеялся вслед.

Большая редкость, чтобы дух заговаривал с живыми. Такое происходит в местах силы, там люди всегда сталкивались с неизвестным. Локотки, где проживала Риэннон, было одним из таких. Голень по ночам болела, а после прикосновения к гэльланке ухо стало слышать хуже. Возможно, та деревня даже опаснее, чем форт, а ведь Дэйн потащил туда Адриана. «Парень сам со мной пошел», — сказал Дэйн про себя и дотронулся до зеркальца Бетани в кармане. «Нет, ты знал, что встретишь мертвую посреди колосьев и повел туда юношу, слишком слабого для нынешнего времени», — ответил ему голос, похожий на его собственный.

— Идти недолго, — сказал Виллен и выдвинулся вперед, — помните, почему мы тут и не позволяйте темноте пугать вас.

Они шли дальше, вслушиваясь в шорохи и звуки подземного мира. Ступни соприкасались с красноватой глиной, в некоторых местах пол менялся на сгнившие доски. С неровного потолка капала вода. Крысы, попискивая, пробегали рядом.

«Что было в том сне? О чем боялся рассказать?» — вспомнил он голос Марии из очередного сна. Хотя такие вопросы от жены повторялись нечасто. До ее болезни. Временами она делала вид, что ей не все равно, стараясь углубиться в терзания Дэйна. Уже тогда ее черные глаза, когда-то имевшие весеннюю радость, смотрели на него с холодом и, возможно, с неприязнью. Когда это было? Когда Мария говорила? Несколько лет назад, а ему кажется, совсем недавно. «Мое будущее было там, — ответил Дэйн, — которое не хочу встречать».

— Наше будущее. Час Скорби. В Мереле не было жизни. Лишь Белое Омовение убережет. Пускай все уснут.

Знакомый шепот. Дэйну захотелось снова притронуться к зеркалу.

— Ты найдешь меня в полях под бушующими грозами. Средь вереска мой дом.

Доски скрепят под ногами. Голова начала кружиться.

— Там счастье дожидается тебя.

— Дэйн? — прозвучал голос Виллена.

«У этих молний удушающая желтизна, я привык к прежним — белым. При них у меня не было подагры, и родители еще живые. И Тиган читала мне сказки. Тепло ее тела согревало меня в юности…»

Треск дерева вернул Дэйна в реальность. Он полетел вниз, все еще думая о былых днях. Руки схватились за поломанные края досок. Щепки впились ему в ладони, проткнув кожаные перчатки. Факел упал на самое дно образовавшейся дыры и потух. Снизу послышалось какое-то копошение. Дэйн выругался на себя. Кольчуга с ножнами сейчас стали очень тяжелыми. Левую руку сводило судорогой. «Нет, не так все должно закончиться! Только не так!»

— Хватай руку! — крикнул ему Виллен.