Томное ожидание под надвигающимся дождем бесило Амора. Хотелось вытащить клинок и исполосовать кого-нибудь, но он сдерживал себя. Когда группу покинул маг, стало совсем скучно, с другими разговор не приносил удовольствия. Амор переживал за Леандрия и хотел отправиться с ним, когда тот вознамерился вдруг в одиночку встретить ушедшую троицу.
Балиону тоже не терпелось показать себя, но Леандрий и его уговорил остаться. Мол, он же чародей, справится и один. «Сраный магик, кто тебе сказал, что ты справишься там один?» Паренек не отходил далеко от друзей — Энит и Адриана. Они даже в кости немного поиграли, чтобы скоротать время и снять напряжение. Безобидные пташки, ой, как миленько! Балион, обросший густой щетиной, должен сказать спасибо чародею и Виллену — спустись паренек вниз, он бы там долго не протянул. С таким слабым ударом, как у него, ему должно быть стыдно перед всеми, а главное — перед самим собой; Амор вообще не почувствовал тогда хилого кулака Балиона. «И это рыцарь?! Рыцарь?! Говно какое-то». Хотя Амор умышленно провоцировал, чтобы увидеть его настоящего, но засранец сопротивлялся. Пришлось про мамку излагать — самый действенный способ. Тут уж не до молчания, либо бей, либо беги, иного не дано природой. На свете, наверное, не было человека, который бы сравнялся с Амором в количестве упоминаний матерей при ссорах и дискуссиях.
Адриан выглядит так, будто его сразило жесткое похмелье. Вот-вот и заблюет здесь все. Трусливый мальчик, который боится показаться несмелым — хуже всего. В первую очередь для него. «Тут скрывать нечего, будь собой, юноша, и веди себя достойно! Авось и полюбишь себя, и будешь смотреть людям в глаза!»
Веснушечка с недовольным лицом постоянно поджимает губы, как ребенок, желающий извинений от родителя. «Сама поперлась сюда. Говоришь, Бетани стала тебе сестрой? Так не ной и делай уже что-нибудь».
Миллара он оставил в Вевите. Когда они обороняли верадскую деревню, оруженосцу порезали бедро, поэтому он слегка прихрамывал. Пока лучше не пускать его в бой, особенно с нечистью, успеет еще показать себя.
Полдень прошел, тучи заменили утреннюю синеву, предвещая дождь. Не кончится все это хорошим для них, полагает Амор. Если это игра какого-то божка, то пускай покажется; он объяснит словами, кто он такой и где его место в мироздании.
Амор стоял у балюстрады, закрывавшей небольшой участок, где изначально должны были расти цветы, но сейчас тут везде виднелся плющ. «Я бы посадил тут лилии, а памятники снес. Место еще не потеряно, увядающую красоту можно спасти».
— Сир Амор.
Энит незаметно «подплыла» к нему. Он не соизволил сразу повернуться к девушке. «Ее красному платью с воротником не хватает только глубокого выреза, так как титьки у Энит хорошие. Такую прелесть прятать — преступление. Я пару раз представлял, как мну их. Она строит мне глазки и надеется, что я ее приласкаю, утешу, прошепчу на ушко, что Дэйн-страдалец вернется с Бетани, и все будет хорошо, но нашей простушке стоит поискать счастье в другом месте. Кем бы я стал, если бы отвечал на все намеки от девушек? Правильно, — сраным магиком, ведь Леандрий — зазнавшийся трепач, простофиля под мантией, юродивый с хрустальным шаром, жалкий бабник, одним словом — ничтожество. А еще замечательный собутыльник и друг».
— Веснушечка, — сказал он, повернувшись, — а ты разве не сердишься на меня?
— Нет, и не сердилась. — Девушка потерла руку и запорхала глазками. — Просто сначала не могла понять, кто же передо мной, ведь представляла вас другим, но время, проведенное вместе, все расставило на свои места. Первое знакомство оказалось ложным, но теперь я знаю, какой вы.
Амор облокотился о каменное ограждение. «Никто не ведает, какой я, даже если и попытаюсь объяснить».
— И какой же я?
— Книги не врали. Герой, помогающий простому люду справляться с трудностями. Я не понимала, что столько деяний, наполненных переживаниями, оставляют тяжесть в сердце и меняют человека. — Энит подошла ближе и пристально посмотрела на Амора. — Но в тот вечер увидела рыцаря, которого всегда себе представляла.
— Помнится, ты скромненько назвала меня плохим человеком.
— Я ошиблась, — виновато произнесла она.
Мир дал ему редкую красоту и умение ласкать слух медовыми речами — женщины всегда рады делить с ним ложе, но зачем ему потакать желанию матушки-природы ради сомнительного наслаждения? Другие на его месте бы пользовались дарами, а Амор — нет. «Если мужчина не способен обуздать примитивные желания, которые диктуют ему правила жизни, то как тогда его вообще можно называть таковым? Это — не мужчина, а — недочеловек, который в свой последний день вопросит у неба: «Боженька, а зачем я вообще жил?» Многие сказали бы, что это боги благословили его поцелуем, чтобы он оставил в мире как можно больше здоровых и красивых детей, и они, возможно, будут правы. Но опять же — зачем ему угождать какому-то злобному творцу, если таковой существует?
Энит найдет свое счастье с кем-нибудь другим.
