Дэйн не знал, сколько он пробежал, держа на руках Бетани, когда за ними гнались тени из тумана. Он устал, ноги болят от укусов, а еще нужно опять возвращаться в катакомбы. Про красную избу он даже думать не желал: чем дольше Дэйн находился внутри дома, тем сильнее его утягивали воспоминания.
Они остановились у ручья, скрываемого глыбами и елками. Дэйн прислонился к граниту, покрытому мхом, и протер глаза. Это все еще Долина Цилассы, или она закончилась средь заросших цветами бугров? Призраков тут нет, они там, в ушедшем тумане.
Бетани в испачканном платье и в босых грязных ногах походила на беспризорницу. Она успела поесть вместе с остальными до появления тумана. В сумке хлеб и вяленое мясо еще осталось, купленное в Вевите. Голод сегодня их беспокоить не будет. Девочка грызла ногти, не переставая поглядывать на него.
— Почему ты так смотришь на меня? — спросил он.
— Ты выглядишь как Белоликий, только старше. У вас одно лицо. Я бы подумала, что это он сегодня пришел с другими, если бы не его рассказы о своем «двойнике».
— Ты сказала, что была тут и раньше. Знала его. Кто… кто такой этот Белоликий?
— Я всегда считала его другом. — Дочка герцога уселась рядом с ручьем и обхватила ободранные колени. — Он приходил, когда мне было тяжело. Ну, там, когда горе дома случалось. Например, Анор наведался ко мне на следующий день после поминок дедушки. Или когда… с семьей ссорилась.
— Анором его называют в Вевите.
— Да, ему нравилось, когда селяне принимали его за бога. Говорил, это забавно. Но он и вправду похож на самого молодого из Небесных Долин, у того тоже белая кожа и лицо, как написано во многих книгах гэльланов. Но настоящий Анор совсем другой: он не злой. Провожающий в Долину, хоть его и называют богом времени и смерти, всегда заботится о нас. К сожалению, народы Арлена опасаются его, предпочитая молиться другим.
— Он один из немногих, кто решился помогать блуждающим душам и принимать их невзгоды. Бог, которому не все равно. Похож на Делиана.
— Ты знаешь?! Тоже любишь культуру гэльланов?
— Это Белоликий привил тебе интерес к легендам других народов?
— Да, он. Многое мне рассказывал. Я считала его хорошим и называла другом… Настоящий Анор никогда бы не сотворил такого с ними… и не обидел бы Розу…
— Так остальные в самом деле мертвы?
Бетани вытерла появившиеся слезы на щеках.
— Он утащил их в погреб, потому что они расстроили его, хотя должны были спать и не сбегать. Всегда повторял: «ночью мир засыпает».
«Погреб. Там стояло зеркало мамы. Старое, с царапинами. Как же давно это было. Но я всегда протирал его, когда перестал бояться отражения».
— И что он с ними делал в погребе? — медленно спросил Дэйн.
«Там было темно и поначалу страшно».
— Я не стала говорить Мелани и ее семье, и другим тоже… Им незачем это знать, но он сам мне рассказывал, будто хвастался.
— Бетани, — понизил голос Дэйн, — что он с ними делал?
«Во тьме страх перерождался в гнев к отцу».
— Мужчин и мальчиков Белоликий убивал быстро. С женщинами он…
«Но всегда грезы юноши о женщинах оказывались сильнее. Они помогли мне перебороть боязнь отражения».
— Я не знаю, как назвать это… Он пользовался ими.
Дэйн отвел взгляд. Воробушек приземлился рядом с его ногами, выискивая жуков. Путешествие не должно было предстать таким. Когда он в Мереле оставлял Катю, то надеялся на прогулку, схожую с безмятежным временем молодости, где подагра еще не угрожала и мыслей о Белом Пламени не существовало. Он так привык к дому, что позабыл, какое же снаружи безумие. Многие назвали бы безумием его тягу к зеркалам, но Дэйн отдал бы все, чтоб снова пересечь Ивовую Площадь и оказаться рядом с родной дверью, за которой его ждали спокойные ночи, полные отражений.
— Как он называл себя?
— По-разному. И Анором, и Дэйном. Тебя ведь тоже так зовут?
«Уже даже не знаю».
Он отломил кусок хлеба ей и себе, также разделил кусочки мяса. Когда подул ветер, Дэйн снял разодранную орденскую накидку и отдал ее Бетани, оставшись в кольчуге и коже. Девочка укуталась в черную ткань с вышитым пламенем.
Может, послать все куда подальше и пойти туда, где садится новое солнце? Оно здесь немного другое — крупное и улыбчивое. Дэйн готов к этому. Вон, там, вдали полоса леса, а за ней… Что там за ней? Просторы вереска? Озера с прозрачной водой? А за ними? Куда в итоге приводит иной мир, когда кончается страна мертвых? «Где-то скрывается место, куда каждый хочет попасть. Там нет злобы, и счастье дожидается нас», — он помнил еще голос Тиган. Вернуться бы в те года, в ее объятия. «Где это место, Тиган? Ты пропала, когда я ничего не знал о заботах. Тоска так и возвращает к тебе».
Нет, он не отправится в незнакомые просторы. Дома ждет сестренка и жена, которую убивает Белый Огонь. К тому же надо привести девчонку к герцогу. Дэйн давно уже чувствовал вину перед ней. «Расскажи о страхах, станет легче, — успокаивал себя он. — Это поможет на обратном пути. Да и Бетани заслуживает знать правду».
