— И она меня чуть не убила, — сказал он, указав на ноги, — но Белый Огонь защитил.
— Что случилось?
— Там твое зеркальце, найденное в одной деревне. Оно помогло мне дойти до Ландо.
— Я потеряла его во время прогулки.
— Возьми его, оно мне теперь не нужно, ведь я нашел тебя.
— Снова буду видеть его за спиной. Не хочу больше. Я не прощу ему смерть Розы и других хороших людей. Он жестокий. Возможно, благодаря добрым богам Арлена я в ту прогулку так и не нашла зеркальце. Они пытались уберечь меня. Не буду больше смотреть в отражение, оставь себе.
В катакомбах, если им кто-то и повстречался бы, то только призраки, хотя и они испугались незнакомого огня. Обгоревшие трупы подземной нечисти устланы по всему широкому тоннелю. Жертвы Белого Пламени. «А кто все же большая жертва? — спросил Дэйн у себя. — Наверное, та, что блуждает в темноте и терзается о будущем».
Связь Белоликого и родного дома оказалась гораздо сильнее, чем предполагалось ранее. Дэйн не стал рассказывать девочке все, да она и так уже достаточно видела, пребывая в избе. «Я никогда не был послушным ребенком, но отца не прощу за наказания: запирать меня в погреб было ужасной идеей. Это намного хуже побоев — помещать подростка, мечтающего познавать мир, в темноту. Мать пыталась препятствовать этому, но встречала кулаки отца, а потом он, когда я стал посильнее, встретил мои, и заткнулся». В погребе стояло старое зеркало матери. Для семьи, живущей в небольшом городке, редкая вещь, но Дэйн не интересовался ее происхождением. Любовь он повстречал среди деревьев и сплетенных рек — Тиган приняла его в свои объятия, — а друга — в зеркале под тяжестью тьмы. Именно отражение уговорило его избить отца, и Дэйну в самом деле стало легче.
— Что означали слова на стене? Ты долго смотрел на них, — спросила Бетани.
— Коротко и не ответишь. Когда в моей жизни появилась подагра, я, не найдя лекарства, просил помощи у богов, самых разных. Краска на бревенчатых стенах — это просьба освободить меня от болезни в порывах отчаяния.
Дальше они молчали, проходя рядом с узкими камерами. Никого не встретили; Дэйн облегченно выдохнул, когда прошли основной тоннель и повернули за угол. Скоро уже и на поверхность выберутся.
— Что поведаешь отцу? — спросил Дэйн. — Про Белоликого и меня?
— Я про тебя ничего плохого не скажу. Ты ведь пришел помочь мне.
— Поверь, я пытался все изменить, но меня всегда подводило время.
— Он ведь вернется за мной и другими. Еще раз придет за Мелани, Долорес, Иореком, Эллой и Янушом. Никого не отпускал.
— Может, уже и нет. — Дэйн посмотрел туда, откуда он пришел. Там за Долиной Цилассы ждал дом его детства.
На этаже повыше свет проникал в комнаты, которые не использовались как тюремные камеры. Там висели полки с черными толстыми книгами, покрытыми плесенью. Тексты, просматривавшиеся Волатаном и его отцом, подумал Дэйн. Тогдашний король возвел библиотеку посреди катакомб — непонятно зачем.
Скоро будет винтовая лестница с перилами в виде ладоней Создателя, которая приведет наверх. Их уже заждались. Впереди они увидели человека, державшего факел, идущего по проложенной Вилленом нити.
— Леандрий! — вдруг воскликнула Бетани и побежала вперед.
Когда Дэйн увидел мага, то тяжелый груз словно упал с плеч. Мысль о магии успокаивала, она-то точно убережет их. При белом свечении от меча его лиловая мантия казалась серой. Ну почему он не отправился с ними сразу? Путь тогда прошел бы легче.
Дочка герцога обняла чародея. Дэйн сначала удивился, а потом вспомнил, что Леандрий обучал детей Вилдэра естественным наукам.
— Как я рад тебя видеть. — Дэйн улыбнулся и устало прижался плечом к стене.
— Я тоже, Дэйн. Я тоже. — Маг погладил выбритый подбородок. Все-таки утраченная борода прибавляла ему лет десять. — Где остальные?
— В Долине мы с Вилленом вынуждены были разделиться, когда заплутали в тумане и наткнулись на призраков. С ним еще люди. А Каин ушел куда-то. А как вы там? Все спокойно?
— Все хорошо. — Чародей сделал шаг вперед и усмехнулся. — Я все думаю, жаль ты со мной и сиром Амором тогда водки не выпил. Хорошие были вечера. Ты отлично вписался бы в наши посиделки. Я бы поспрашивал про Белое Пламя, сир Амор поведал бы о своих подвигах, а я — о своих любовных приключениях.
— Да еще успеется.
Леандрий опустил глаза и сказал сквозь слабую улыбку:
— Уже нет.
Перед Дэйном выросли бело-пурпурные, светящиеся полосы, преградившие путь и разделившие его от мага и девочки.
— Нет! Что ты делаешь?! Зачем?! — Хотелось схватиться за магические прутья и погнуть их, но волшебство Леандрия смертельно, и Дэйн, зная это, не дотрагивался до решетки.
— Прости.
— Нет! Леандрий! — Бетани ухватилась за рукав мага. — Капеллан хотел отвести меня домой! Он хороший!
— Как это понимать?! Зачем ты это делаешь?!
— Твой огонь останется тут навсегда.
