— Красный дом, где вас держал Белоликий, — это дом моих родителей. Моя юность прошла в его бревенчатых стенах и околотке. Я… подозревал, что в ином мире встречу подобное, но оказался не готов. — Дэйн повернулся, смотря в далекие леса. — Не думал, что это будет иметь такой вид. Знал о человеке с белым лицом и раньше, просто надеялся, что это окажется неправдой. Даже когда начались разговоры о нем, когда знаки отчетливо раскрывали истину, я не желал верить. Думал, мне кажется. Всегда легче не обращать внимания на видения.
— Ты ведь не такой злой, как он? Мне и другим не сделаешь больно?
«Уже сделал. Сам того не ведая».
— Нет, лишь хочу, чтобы все вернулись по домам. Хочу выбраться.
— Почему у него твой облик?
— Он связан с Белым Пламенем, как и я. Когда ты впервые увидела его?
— Лет пять-шесть назад, но он тогда редко приходил.
— Примерно тогда я и прыгнул в огонь, но Белоликий, по словам селян, наведывался в Вевит и раньше. Неизвестно, когда он появился. Пройдя омовение, я подарил этому созданию не только свою внешность, но и воспоминания, чувства и… желания.
— Так он часть Белого Огня? Просто про это Пламя он тоже рассказывал.
— Да, часть Огня, часть меня.
— Ты откровенен. Он же говорил, что капеллан всю дорогу будет молчать, потому что не способен делиться неприятностями с другими.
«Что этот ублюдок мог еще обо мне сказать?»
Дэйн прикоснулся к сумке, где лежало зеркальце. Слышала ли она шепот?
— Последние дни только и разговоры о тебе. Он гордился тем, что его «двойник» решил прийти, и очень надеялся на встречу с тобой. Но днем он редко бывал в доме, ночью всегда возвращался. Надеялся на встречу, но при этом называл тебя неудачником, кой ничего не добился в жизни. А еще он сказал, что ты вряд ли спустишься в погреб, потому что это сможет сделать только человек с волей, и ее, по его словам, у тебя нет.
Дэйн усмехнулся и чуть не вывалил еду изо рта. Бетани странно посмотрела на него.
— О чем он помимо меня любил говорить?
— В последнее время рассказывал про Конец Времен. — Бетани снова стала усиленно грызть ногти. — Про Час Скорби и Многолетний Мор. Показывал мне забытых героев, рожденных задолго до нас, пожертвовавших собой ради общего блага.
Дэйну, бывало, показывались сны, где будущее умирало на глазах. Измазанная смолой картина с ярким пейзажем. Он просыпался в поту и желал лишь разделить с кем-нибудь переживания, но Мария никогда не принимала его видений, возможно, лишь делала вид в первое время, что ей не все равно. Жена одаривает непониманием, Дориан — его единственный друг — тоже был далек от его мыслей. А Катя… «Катенька тогда не жила с нами, видел ее редко, да и не стал бы ее пугать этим. Ее улыбка всегда вдохновляла меня, а рассказы из снов только бы все испортили». Дэйну оставалось лишь записывать впечатления, надеясь, что кто-нибудь когда-нибудь прочтет его тексты и поможет добрым словом; а обсуждать увиденное он мог лишь с собой. Дэйн из зеркала, хоть и любил разить неприятным словцом, успокаивал и побуждал не переживать. Кошмар, приснившийся ему незадолго до путешествия, где в Мереле пропала жизнь, нашел отклик лишь в отражении.
Нет, с ребенком такое он обсуждать не стал бы; здесь Белоликий удивил.
— Предвестники Часа Скорби, по его словам, уже бороздят наши края. Самое жестокое дитя нового времени приняло образ милостивой матери, и оно уже успело натворить зла. Мученица среди нас.
«И придёт измученная дева на пир сладостный в тёплый праздник Жизни и предложит Лирам спасение от страшного суда, взамен взяв слишком много». — Дэйн вспомнил тихий голос старовера с золотыми локонами, не отрывавший взгляда от Аделаиды.
— Она съест тебя. — Бетани протерла глаза и с тревогой посмотрела на него. — Дева с болот. Дэйн сказ… — оговорилась она, — Белоликий сказал, что много раз видел твою смерть. История капеллана завершится в Ландо.
Куда бы Дэйн ни пошел, Мученица найдет его и девочку тоже. Сон не будет врать. Не зря он опасался странной спутницы графа. Дочка герцога продолжила рассказывать всякую жуть, но он остановил ее. И так много слов сказано. Удостоверившись, что Бетани сыта, он вместе с ней пошел в сторону форта. Кроме птиц и полевых грызунов им никто не встречался. Возможно, он видел силуэты вдали, а быть может, это кроны ольх провожали гостей.
Пещера, в которой находилась дверь между мирами, вся заросла разноцветной лианой. Когда стало совсем темно, Дэйн вытащил меч и обагрил его кровью, которая вскоре зашипела от прикосновения стали и возгорелась белым. Он попросил Бетани достать из его сумки мензурку с вином и полить его ладонь. Идти трудно — ноги от укусов ночных созданий болели, а сам он ощущал слабость. Белый свет сейчас царствовал в пещере, он же снова будет сопровождать Дэйна в катакомбах.
— Там нечистая сила обитает. — Бетани настороженно следила за пылающим клинком.
