Войдя в лечебницу, он приблизился к мешку, куда складывали осколки разбитой посуды, стекла бутылей. Запах снова поманил. Виллен подобрал остатки разбившегося флакона, где ранее было лавандовое масло. Эту жидкость использовали в лечебных целях, нанося на ожоги и порезы, и как духи. «Но там присутствовала еще липа», — вспоминал он. Ублюдки, за которыми Виллен охотился последние несколько лет, оставляли после себя такой аромат. Им пахли и тела убитых ими людей. Похитители, вероятно, использовали это на жертвах, но зачем — так и неизвестно. Знакомые, как-то связанные с таинствами, колдовством, не могли помочь — они сами не знали, где такая смесь может пригодиться, кроме как в парфюме или целении.
Рядом с каменной статуей Белинды главный старовер разговаривал с Деланей и Иорданом. Крошки черного хлеба, который Илир сейчас ел, облепили его седую бороду.
— Ты надел нашу рясу и спас Лиров от ведьмы, устранив ее злую волшбу, хотя никто тебя об этом не просил. Теперь ты — нам брат, и Миратайн радуется, при виде тебя. — Старовер в ссадинах и в пыли подошел к хадрийцу и обнял того. — И неважно, откуда родом, ведь если слушаешь Предка — ты его потомок.
— Они могут попытаться отомстить, — сказал Виллен.
— Встретят нас.
— Спасибо за помощь. — Иордан поклонился.
— Удачи вам в пути! Надеюсь, еще вернешься в Лирвалл.
— Тетя Деланей, они уходят? Так скоро? — спросила Лили. Девушка закивала.
— Уже не боишься нас, девочка? — с улыбкой поинтересовался Иордан.
— Нет! Вы — хорошие!
Неожиданно ребенок приблизился к Виллену. Лили протянула руки, и он обнял ее. Странное ощущение: приятное и в то же время пронзающее тоской, словно кинжал. Когда он возвращался домой после странствий, его так обнимала дочка, выбегавшая из крыльца, кричавшая своей маме: «Папка вернулся! Папка! Папа здесь!». Виллен глубоко вздохнул. «Луиза… Как давно это было…» — На мгновение у него заслезились глаза, и он, подождав, пока девочка устремится к Иордану, отвернулся. Адена она тоже решила обнять, хотя первоначальный страх к странно выглядящему громиле еще читался на лице. За то недолгое время, проведенное вместе, Виллен впервые увидел смятенного Каина — аден не знал, как реагировать. Выглядело это забавно, и Илир Севада разразился смехом, который подхватили другие.
Картина, начавшаяся с черных красок, перешла в родную синеву, как в любых хороших историях, которые он читал юношей, которые в детстве ему рассказывала мама, укрывая одеялом… Виллен и не надеялся повстречать потерявшуюся крупицу радости сегодня. «Ежели бы все дни были такими… — представил он. — Почему они всегда тусклые?»
Телепортироваться решили за стенами города, чтоб не привлекать внимания.
«Спасибо, что помог, — сказала Деланей напоследок, взяв его за руку. — Гармония меж нами не всегда проходила, но, быть может, ты все же поймешь меня, а я — тебя». — «Быть может, но когда? — ответил он. — Время не умеет улыбаться».
Во сне осень пришла раньше времени. Ветер игрался с листьями клена под вечерним дождем. Дэйн увидел испуганного ребенка с игрушкой в руке.
— Дядечка! Помогите, пожалуйста! — Мальчик подбежал ближе. Синие глаза, полные печали, устремились на Дэйна.
— Что случилось?
— Не могу маму найти…
Дэйн протянул руку и заметил, что на нем одежда, которую он никогда не носил — черное пальто имело заполненные бумагой карманы. И пальцы его другие: тоньше и длиннее. Достав из одного кармана сверток и раскрыв его, Дэйн увидел нарисованное красками изображение маленького человека на темном фоне.
— Я потерялся… Но мама, наверное, вернулась домой. Она будет ждать меня. Помогите мне дойти до дома.
— Где твой дом? — спросил Дэйн иным, мелодичным голосом, который раньше уже слышал. Он дотронулся до своего лица и не мог понять, кому оно принадлежало.
Сновидение перенесло его в другое место, где Дэйн ходил недавно. Желтое море ушло — огонь сжег всю пшеницу, заодно забрав деревья и развалившиеся строения заброшенной деревни. Локотки таили за зноем мертвую землю.
— Я все еще горю, — сказала Риэннон, укутанная в ткань. Лицо девушки обезображено ожогами. — Когда ты вернешься?
— Когда найду пропавшую.
— Зеркало у тебя?
— Да.
— Достань его, увидишь дочь завоевателей средь вересковой тишины. — Он попытался найти вещицу, но рядом ничего не было. — За ее спиной всегда был бледнолицый.
От следующей сцены пошли мурашки: шут герцога плясал над кровавой рекой, текущей по залу Лиров. Вместо бубна Вого игрался с отрезанной головой. Массивные двери, окованные железом, отворились, и показалась женщина в белом платье. Когда Аделаида подошла к балагуру, то с безумной отрадой схватила голову с его рук и начала ее пожирать. Отрывая куски мяса, подобно зверю, она уставилась на Дэйна и широко улыбнулась. Ему захотелось проснуться, но не получалось.
— Говорила же, вижу твои сны. — Кровь из ее рта стекала на платье. — Куда бы ни бежал — отыщу тебя. И девочку тоже.
«Бетани», — проговорил Дэйн, открыв глаза. Он выругался. В палатке, обустроенной слугами, вилась прохлада. Остальные, ночевавшие рядом, отсутствовали. Проснулся поздно.
