Одна старушка решила устроить гостям прогулку, показав сакральные места в поселении. Большинство уже хотело спать, когда сумерки подкрались, и компанию верадке составили не все. Повела она их к гигантскому дереву, окруженному рощей из деревянных статуй богов. Они пробирались через свисающие ветви великого древа, и пурпурные листья, играемые ветром, танцевали меж ними. Светлый ствол, толщиной с очага Белого Пламени, исписан символами, синими и лиловыми, как на одеждах местных. Сильно контрастировала с картиной всаженная глубоко в дерево огромная секира, словно изготовленная для великана. От нее исходил бирюзовый свет, немного рассеивающий темноту вокруг лезвия. На оружии светились руны, принадлежавшие древнему языку марбеллов. Верадка, усевшись на колени и дотронувшись худыми пальцами до коры, произнесла с акцентом:
— Великий Огненный проходил по этим лесам, когда тишину можно было осязать не только под луной. Он всадил секиру в наше сердце, и ждёт, пока оно не умрет.
— Помню, читала, как один из первых марбеллов, кто высадился на Арлен, пытался срубить священное древо, дававшее силу защитникам. — Энит приблизилась к дереву и дотронулась до толстого топорища. — Он вонзил оружие в ствол, и в тот же миг молния убила его. Значит, текст был правдив…
— Только один обладает мощью, сходной с силой Великого Огненного, и он вытащит секиру завоевателей, когда мир снова будет на грани вымирания. И направит ее против врагов своих.
— Ох, еще одно пророчество. Как я их люблю, — сказал Амор.
— Они часто оказываются правдивыми, — поведал Адриан.
— Твой жизненный опыт определенно дает тебе возможность говорить подобное. Я тебе верю, юноша.
Парень опустил глаза, поняв, что прославленный спутник не воспринимает его всерьез. Энит злобно поглядела на красивое лицо Амора, и за прошедшие дни этот взгляд девушки на рыцаря стал обыденностью; Амор же будто бы получал от этого удовольствие.
Старушка поднялась и поковыляла к древесной ране, откуда вытекала алая смола.
— Делиан, сын Яртея и Матери дриад, снизойдет с Небесных Долин, дабы защитить все расы вдоль Даршоры и вернуть мир. Изгнанный когда-то отцом за любовь к смертным, он, победив Великого Огненного, бросит вызов родителю. Яртей будет побежден, и Делиан сам станет царем Богов и останется вместе с нами. И назовут его Солнцем, назовут Любовью.
Амор простонал.
— Великий Огненный… Миратайн?.. — спросил Дэйн у верадки, но та будто бы его не слышала.
— Похоже, — согласилась Энит. — О Делиане я тоже читала. Его культ не особо популярен и приветствуется не всеми.
— Не в «Сказаниях и легендах Арлена» от Эдмунда Кастанелли прочитала? — Книга, исписанная Бетани. То, что читала дочка герцога, читала и Энит. Дэйн так и не успел просмотреть все.
— В ней. Там много пророчеств.
— Никто из ваших не смог справиться с секирой? — с сомнением спросил Балион у старушки и приблизился к дереву. Обхватив топорище, он тужился, пытаясь вытащить оружие, но оно не давалось. Вены на мускулистых руках парня вздулись. «Балион сильнее Амора и меня, — подумал Дэйн. — И если он не сможет, то никто из группы, кроме разве что Дантея».
— Балион, сын Бога и Матери дриад, кой спустился с небес в виде рыцаря, дабы помочь слабым и невинным. И назовут его Солнцем, назовут Любовью… — Амор не сдержал смех.
— Может, тоже попробуешь? — с вызовом спросил рыцарь.
— Не, я не такой сильный, как ты. Глядишь, и надорвусь. И вообще, — Амор зевнул, — я спать пойду.
— А ты, Дантей? — спросил здоровяка Балион. Спутник Аделаиды ничего не сказал. Он повернулся и отправился за Амором в центр деревни. Балион тихо ругнулся. — Адриан, Энит, идемте. И вправду спать пора.
Пиво отдалило сон, и Дэйн решил чуть углубиться в лес, где среди теней шло яркое сияние. Он, подобно мотыльку, устремился к свету. Небольшое озеро с прозрачной водой притягивало своей неповторимостью, и Дэйн уселся на песчаный берег. На дне виднелись толстые корни древа верадов, простиравшиеся до середины водоема. Смотря на такую красоту, ему порой казалось, что рассказы, услышанные в отрочестве, о сказочных землях, таили в себе правду. В королевстве Праден, где вырос Дэйн, жило множество арделлов, и соседство с марбеллами не порождало недопонимания, по крайней мере, так казалось. Будучи подростком, он общался со многими из тех, кто говорил на другом языке, но лишь один представитель этого народа стал ему больше, чем другом. Она была старше его.
«Где-то скрывается место, куда каждый хочет попасть. Там нет злобы, и счастье дожидается нас. Я бы хотела туда, и тебя бы с собой взяла», — говорила ему арделлка. — «Я не хочу никуда, мне и здесь хорошо». — «Когда уколешься, то появится желание уйти». — «Уйти?» — «В другие миры, творимые нами. — Она достала книгу из сумки. — Среди них есть столько прекрасных». — «Ты умеешь читать?! А мои мама с папой нет…» — «Я тебя научу, Дэйн». — «Я буду воином! — топнул он ногой. — Зачем мне книжки?» — «Иначе трудно будет».
