— Вы не понимаете… Мы изначально были добры друг к другу, относились с уважением… Такие разные люди… — Она взглянула на адена. — И не только люди, объединены общей целью, хорошей целью… А вы всё стараетесь сломать, вы словно вампир, но только вместо крови пьёте то тепло, что исходит от каждого, тем самым подрывая нашу надежду на хороший эпилог. Вы своим поведением зачем-то разрушаете эту хрупкую, редкую идиллию взаимопонимания… Зачем? Говорите, Предка не существует? Хорошо, это ваша воля — веровать или нет. Но зачем, зная, что для других вера в него — часть жизни, нужно разить речами об его отсутствии, делая другим больно? И вы знаете, какой удар наносите. Мы ведь не просим вас верить, мы просим ценить наши чувства… С младых лет я молила Предка о родителях, брате и сестренке, коих у меня никогда не было… В приюте дети надолго не задерживались и, привязавшись к кому-либо, я рано или поздно теряла друзей. Но Предок никогда не оставлял меня, и я продолжала молиться, веря, что когда-нибудь найду объятия. — Девушка приблизилась к Амору. — И он дал мне Бетани… Мою Бетани, ставшую мне сестрой… И Адриана, и Балиона — моих братьев и всех их… Он всегда был рядом… Не надо так, сир Амор, пожалуйста. Оскорбляйте меня, но не его…Не говорите, что Предка нет…
По ее щекам потекли слезы, но Энит не отводила взгляда от рыцаря, и Дэйн мог только гадать, какие чувства бушевали внутри нее.
— Ладно… Хорошо, так и быть… А теперь послушайте меня: да, я саркастичен, признаю, но никогда не ставлю себе цель кого-либо унизить и обидеть, просто привык я говорить напрямую. Да, я отвергаю любых богов и божеств, потому что ни разу ни одного из них не видел, а если бы узрел, то начал бы порицать, так как не считаю благодетельными созданиями, заслуживающими почитания на протяжении всей жизни, тех, кто допускает в своих владениях несправедливость и зло. Как примитивное создание, далеко не ушедшее от животных, признаю себя все же следующей ступенью развития, способной владеть объективизмом и актуализмом; а потому я категорически отрицаю любое насилие, жестокость и садизм, как физический, так и эмоциональный, месть и агрессию; хотя мне, к сожалению, и приходится сражаться, но только при самозащите; я никому не пожелаю потерять любимую женщину, но даже после утраты я нашел в себе силы продолжать следовать своим принципам, заботясь о своих детях, помогая другим, ничего не требуя взамен, и в итоге еще раз смог разделить свои чувства, найдя утешение и понимание; в основе моего мировоззрения… заложена любовь. Она даёт мне сил. Я люблю вас всех и… ошибочно полагал, что вы это видите… — выдал он совсем другим голосом — серьезным и благородным.
Все ошарашенно глядели на него, разинув рты. Энит со слезами на конопатом лице замерла и только глядела на уходящего в лес Амора. Такого откровения не ожидал никто.
«Что вообще происходит…» — подумал про себя Дэйн, протерев глаза, когда дым от костра атаковал его лицо.
— Что это было? — озадаченно спросил Балион.
«Представляла вас другим», — Дэйн вспомнил единственную фразу Энит из ночного бреда, когда девушка обратилась сначала к нему, а потом и к рыцарю.
— Ирония наивысшей ипостаси. Либо наш рыцарь в сияющих доспехах… Действительно, — рыцарь в сияющих доспехах, — сказал с улыбкой Леандрий, поворошив горящие дрова.
— Он часть Вечной Души, — тихо сказал Дантей, сидя на стволе упавшей осины и держа в руках талисман. И если сказанное им было большинством не услышано, то Дэйну последние два слова резанули ухо.
Дантея, находившегося дальше всех от костра, сложно было разглядеть в темноте, но выгравированные крылья на латах светились красным, а секира, лежавшая рядом, излучала знакомый бирюзовый свет.
— Ты сказал «Вечная Душа»? — спросил Дэйн, приблизившись.
— Она самая.
— Где ты это услышал?
— Аделаида поведала мне.
— Это та женщина, с которой ты был на празднике?
— Да.
— Вы с ней придерживаетесь учений Мученицы?
— Это она и есть.
Дэйн вопросительно уставился на собеседника.
— Подожди, хочешь сказать, что святая Мученица, умерщвлённая более тридцати лет назад, и женщина, с которой ты был на празднике, представившаяся Аделаидой — один и тот же человек?
— Угу, — буркнул Дантей. — Ты только сейчас это понял?
У Дэйна разболелась голова, ему нужно поспать. Больно много всего произошло под конец дня.
— Возродилась?..
Дантей кивнул, и Дэйн не стал продолжать с ним диалог.
Амор ушел в глубину леса, и Вурза с Леандрием последовали за рыцарем. Дэйн поглядел на дергающуюся от ветра палатку и прикрыл рот рукой, когда зевнул. Он не сможет уснуть, пока в лагере находятся не все. Надо привести рыцаря обратно. Неужели прославленный шатиньонец обиделся?
Дэйн отыскал их среди дюжины дубов — недалеко ушли. Рыцарь уселся около дерева и молчал.
— Братец, ты чего так? Неужто в тебя вселился кто? — рассмеялся маг, похлопав Амора по плечу. — Ты, давай, прекращай, нас там водица дожидается.
Лесничий присел рядом с Амором и сказал:
