— Никого. — Лейдал снял золотое кольцо с указательного пальца и положил вещицу на стол. То же самое он сделал и со вторым кольцом. Волнение заставляло его проделывать подобное.
— Есть картины, в которые лучше не всматриваться, так ведь? Я могу вас понять. — Авелинка поднялась и, плотно пододвинув стул к столу, произнесла: — Прощайте, сударь.
«И это все? Она больше ничего не скажет? Не бросит напоследок ехидных замечаний?»
— Подожди. — Его притягивало к Дайоне. И вожделение, и интерес, зарожденный давно. Лейдалу казалось, что он когда-то видел эту женщину, и если она уйдет, то он потеряет многое. И в то же время его не покидало чувство неминуемой встречи с неизвестным, проснувшееся во время разговора с Дэйном из Мереле. — Видение вернется. Как мне избавиться от него? Выкинуть из дома портрет? Этого ведь будет недостаточно.
— Может быть. Есть отвар из солнечной травы и ягод молчаливого древа — у нас в Меции жрицы богини Алетреи, когда хотят прогнать кошмары, употребляют сей напиток. Он отгоняет нехороших духов и прочищает разум. Спиться всегда хорошо, сны не беспокоят. В моих покоях осталось две бутылки, потом вам принесу одну, сударь. Но я бы не рекомендовала, ведь боги редко шлют видения.
Вечером Лейдал разжег камин раньше обычного. Осиновые поленья трещали, а искры влетали в комнату, напоминая горящих мотыльков.
Он мог врать другим, что не верит в сновидения и слова служанки, но самому себе это делать невозможно. Тяготил больше всего страх перед тем, что будет ждать ночью. Его бабушка — женщина своенравная и властная — сказала ему в детстве как-то: «В любом сне живет чудовище, с которым мы можем пересечься. Ежели дома мы поддерживали очаг, встречали гостей хлебом и солью, не забывали родителей и молились Предку, с мечом защищая его огонь, — бояться нечего. — Тогда приснился кошмар, который сейчас он уже не помнил, и за утешением Лейдал побежал к бабке. — Ежели мы этого не делали, то чудище рано или поздно перестанет прятаться и нагонит нас». «Ну и пусть нагонит! — ответил маленький Лейдал. В то мгновение к нему подошли братья: старший и младший. — Я смогу с ним договориться!» Братья захохотали вместе с ним, а бабушка без улыбки произнесла: «Да, малютка, ты красноречив, и слова, возможно, помогут тебе в жизни, но не все чудовища понимают речи; от некоторых убережет только меч и пламя Миратайна».
Неведомое в виде человека с белым лицом пришло за ним, на тридцать шестом году жизни. Если Лейдал ничего не предпримет, то встретится с ним сегодня. И оно убьет его. Поэтому ему снится отец? Папа хочет уберечь сына.
«Не забывайте родителей, малютки».
— Папка, ты чего тута сидишь? — Дочь приблизилась и обхватила ручками его шею.
«Они остались в прошлом. У меня молодая и красивая жена, здоровые дети, много любовниц; дорогое поместье и сундуки, наполненные соверенами и украшениями. В герцогстве никто не смеет мне перечить, и многим я внушаю страх. Да, я оставил семью еще в отрочестве и никогда к ним не возвращался, но разве получил бы я все это, не решив сбежать? — Лейдал погладил золотистые волосы дочки и поднял ее на руки, легонько закружив. — Папа остался в памяти безызвестным всадником, и погиб он от гэльланского топора, разрубившего ему грудь. Все хозяйство, включая двух коров и дюжину кур, перешло к старшему брату. Я не хотел такой же участи для себя. Мои братья наверняка пошли по стопам отца, примерив на себя щиты и мечи, но я всегда знал, что заслуживаю большего.
— Пап, ну все, отпусти! — сказала дочь, смеясь.
«Я выбился из простолюдинов в высшее общество, дав роду фамилию. Мне никто не помогал».
— Иди спать, Лайла, сегодня сказку вам расскажет мать. — «Почему видение так напугало меня? Почему чувствую приближение смерти? Я творец своей судьбы, оказавшийся беззащитным пред чудовищем из сна».
Он скомкал бумагу, не вглядываясь в рисунок, и бросил в камин. Капеллану не место в Лирвалле. Здесь его Белый Огонь не ждали. Убирайся в Мереле. Лейдал надеется, что уже не повстречает Дэйна, из-за которого пришли беспокойные сны. «А я ведь хотел потом попросить его найти Аберона… — думал он, смотря на поедаемый пламенем портрет капеллана. Бумага чернела и ежилась, будто ощущала боль. — Ладно, вопрос с верадом можно отложить, но не хотелось бы в будущем делать больно его дочке. — На миг лицо Дэйна исказилось и посерело, затем оно пропало в огненных языках. — А ведь придется».
Послышались тихие шаги жены.
— Все в порядке?
— Иди спать, Бэль. Я еще тут побуду.
— Ты сделал это… Все правильно.
«Есть картины, в которые лучше не всматриваться», — хотел сказать он.
Лейдал налил себе вина и немного отпил. В бутылке, принесенной жрицей, плавала вьющаяся трава, напоминающая бурых змеек, крупные ягоды и листочки. Он взял сосуд за горлышко и слегка взболтал, наблюдая, как ингредиенты осаждаются.
«Белоликий приходит ночью, и неспящих забирает он в погреб. Моей маме совсем плохо. Помогите нам», — слова девочки вновь навестили его.
