Белое с кровью полностью

– С прошлого года. Узнала перед тем, как вернуться сюда. Она мне дала яд, научила, какая доза нужна, чтобы убить. А потом рассказала про лабораторию в том мире и что они там опыты всякие проводят. Ради чего, не знаю, этого не сказала. Говорила только, что они ищут какой-то вход, и для этого им нужно существо с душой зверя. Какого-то особенного зверя.

Айтана. Эти проклятые айтаны – единственные, кто возвращался из Полосы Туманов. Он перехватил насмешливый взгляд Риты и стиснул зубы.

– И ты решила спасти ее? Убить, чтобы она им не досталась?

– Кто-то же должен, да?

Какая же ты дура! Николас снова терял контроль, но на этот раз удержался от тирады. Одному богу известно, что бы было, если бы Рита довела дело до конца. Если бы Ника умерла, Полоса навеки осталась бы запечатана и их миры были бы уничтожены…

– Знаешь, я думала, что это просто. Просто дать ей таблетки. Но когда до дела дошло, струсила, – обращаясь к стене напротив, тихо заговорила Рита. – Медлила, по чуть-чуть давала. Думала, что, если она ослабнет, будет проще прервать ее жизнь. Чтоб не мучилась. Да только дочь твоя сильнее лошади: глюки словила, и все. А потом она сама сказала, точнее попросила. Прижалась ко мне, взмолилась: «Мама, мама, что я сделала…» Я и не помню, когда она в последний раз так называла меня…

По щеке Риты скатилась слеза, и Николас сжал кулаки, жалея лишь, что не был способен сжать пальцы на ее горле. Ненависть к этой женщине – ненависть, которую он так старательно подпитывал все это время, – вдруг обернулась сожалением, и это открытие стало самым болезненным за годы его жизни. Дни Риты сочтены, и в этом он видел крах всего. Всего, чему учили его, что внушали, чем заставляли гордиться и во что верить. Стоя здесь, за считаные часы до ее последнего вздоха, Николас вдруг понял, что все это ничего не стоит, потому что главное, что он потерял, – это любовь. Променял ее на долг, на службу, на пророчество – мифическое и, может, несуществующее. Держал в руках реальность, но предпочел фантазию. Утопию, в которой похоронил семью.

– Я не знаю, кто они, Никки, но знаю, что ты все правильно делал, потому что девчонку я слушала внимательно и поняла главное: пока вы все ведете себя тихо, за вами будут просто наблюдать. И Нику не тронут, пока она под защитой короны. Потому что они тоже слышали о пророчестве и не знают его истинного значения. И боятся ее.

– Почему?

– Не знаю. Эта белоглазая все распиналась, как ненавидит Нику. Да только у нее тысячу раз был шанс пойти и собственноручно прикончить ее, а кишка тонка… Или приказ сверху. Видишь, как они осторожничают? Со всеми вами. С куклами. Вы тут пляшете под их дудку, а они только угли подкладывают, чтоб веселее было. Думаешь, дочь Стефана убили за что-то? Да просто так, чтобы отвлечь, чтобы снова тихо стало. А знаешь почему?

Потому что Ника полезла не в свое дело.

Словно услышав его мысли, Рита с улыбкой посмотрела на него.

– Моя проблема в том, что я с самого начала не поверила. Не придала значения этим пророчествам, магии и прочему, хоть и видела своими глазами. Слепыми глазами, да, но как есть. Мне хотелось забрать обещанное, а потом захотелось ее. Я просто вовремя не справилась, когда поняла, что все это правда и кто такая моя дочь на самом деле. И тем не менее… Мои поступки неоднозначны, но я все сделала правильно.

– Ты ее уничтожила.

– Я хотя бы пыталась играть по своим правилам. А ты тряпка! – глаза Риты налились кровью. – Думаешь, самый умный, да? Думаешь выиграть? У тебя один путь к победе: сделать так, чтобы она никому не досталась. Спрячь ее от всего мира или убей! Слышишь? – голос Риты сорвался на крик. Она вдруг подскочила, зачерпнула землю и бросила в него. Затем подлетела и замахнулась, но Николас схватил ее за запястья и прижал к себе. Рита таращилась на него безумным взглядом, плакала, надсадно дыша, потом скалилась, жмурилась и снова по кругу… – Убей, Никки, убей ее, – едва шевеля губами, сказала она. – Это того не стоит…

Николас резко разжал руки и оттолкнул ее, затем развернулся и, открывая дверь, отчеканил не оборачиваясь:

– За попытку убийства наследницы Стамерфильд ты, Рита Харт-Вуд, приговариваешься к смерти. Приговор будет приведен в исполнение через три дня, на рассвете в пятницу. О способе казни тебе сообщат завтра. Вердикт вынес я, Николас Стамерфильд, оклус Огненной земли и Хранитель замка Стамерфильдов.

– Это того не стоит, Никки, – шептала Рита, будто не услышав ни слова. – Твой мир не стоит ее жизни. Когда-нибудь ты поймешь.

Ника сидела в дальней части сада, небрежно накинув на плечи куртку, и курила. Окрестности осветились лучами рассвета, переливались золотом и багрянцем. «Такая странная зима», – мелькнуло в голове.

Все смешалось, поменялось местами: природа, погода. И вся моя жизнь.