Ника проснулась внезапно, словно от резкого толчка. За стенами шатра – тишина. Значит, ведьмы разошлись на ночь. Укрывшись с головой, Ника попыталась снова уснуть, но необъяснимое чувство тревоги не позволило. Как будто часть ее чего-то ждала и навязчиво манила наружу.
Протерев глаза, Ника накинула куртку и вышла в морозную ночь. Падал снег. Тихо, спокойно, большими хлопьями. Он искрился в воздухе, словно подсвечиваемый огнями шатров, да только они погасли… Ника посмотрела на небо и непроизвольно охнула: звезды! Она не видела их уже полгода, с последней ночи в Лондоне. Удивительно! Ника вышла на середину поляны и, спрятав руки в карманы, несколько минут с улыбкой смотрела на небо. Снежинки падали на лицо, задерживались на мгновение и растворялись, оставляя на щеках бодрящее покалывание.
Созвездие Гончих Псов висело прямо над лесом – там, где ведьмы установили свою ловушку.
– Ну привет, – прошептала Ника и вздрогнула от внезапного легкого касания чьих-то пальцев к ее руке. Она резко оглянулась: никого. Сердце заныло, и Ника сжала кулак, желая сохранить ощущения от дурацкой непрошеной иллюзии.
Она в Морабате уже месяц, но еще ни разу не выходила на улицу ночью. На третий день, когда Ника набросилась на Миккаю с очередными «как» и «почему», ведьма недвусмысленно дала понять, что у них тут не справочное бюро и ответы нужно заслужить. И если Ника поумерит пыл, будет слушаться, исправно работать и не шататься где попало без спроса, так уж и быть, Миккая сжалится над ней и ответит на вопросы. Вот она и слушалась, и, если бы не странное ночное чутье, так бы и сидела в шатре, не узнав, что в Морабате такое небо.
Ника пересекла поляну и нырнула в лес. Остановившись, она непроизвольно вытянула левую ладонь вверх и едва не рассмеялась. В какой-то момент ей даже показалось, что две звездочки на руке заискрились так же ярко, как и те, что сияли в небе.
Ника прошла мимо ведьмовской ловушки и устремилась в чащу. Деревья здесь росли плотным строем, подпирая небо острыми макушками. Девушка шла, подгоняемая звериным чутьем, и вот что странно: страшно ей не было – наоборот, казалось, она впервые доверяла инстинктам волчицы, возможно потому, что теперь знала, кем она была.
Ника осторожно отодвигала ветки, возникшие на пути. Снег хрустел под ногами, мороз мягко кусал за щеки. И вдруг она увидела туман – почти прозрачный, едва различимый, робко стелющийся по земле. Дальше он становился плотнее и поднимался выше. Ошибка природы, невозможное явление в морозную ночь… Неужели это – та самая Полоса Туманов?
Душа волчицы заметалась внутри, стало невыносимо тревожно, и чем ближе Ника подходила, тем сильнее болело в груди.
У подножия Полосы девушка увидела темные камни странной формы – расплывшиеся, как застывшая лава, – но, приглядевшись, вытаращилась и инстинктивно отступила: не камни это были, а застывшие тела! Ползущие по земле, с лицами, замершими в немом крике, тянущие руки вперед, как к свободе, или вцепившиеся в землю – да так и оставшиеся…
Затаив дыхание, Ника всматривалась в жуткие статуи, а душа волчицы металась в груди, то ли оттаскивая ее, то ли, наоборот, подталкивая.
Игнорируя метания волчицы, Ника, как завороженная, смотрела на каменные тела, и с каждой секундой ее скептицизм давал все больше трещин.
– Ка-а-ак…
Внезапный шепот сбросил с нее оцепенение, и Ника юркнула за дерево, приложила ладонь к груди, будто так могла унять разошедшееся сердце. В нескольких метрах от нее, в тумане выше человеческого роста, стояла темная фигура. Ее голову покрывал объемный капюшон плаща.
Ника почувствовала тошноту и невольно согнулась пополам, прижимая руки ко рту. Тело бил озноб. Душа волчицы толкала ее вперед – сомнений нет, – и Ника изо всех сил стиснула себя за плечи и прижалась головой к стволу.
– Скажи мне, скажи… – шепот был настойчивым; и Ника не сразу поняла, что говоривший использовал латынь.
Жгучая боль в спине. Она едва не закричала и скорчилась еще сильнее. Душа волчицы неистово стремилась на волю. Нет, не просто на волю… Она хотела в туман – откуда-то Ника знала это.
– А-а-а! – крик сорвался с губ. Ника упала на четвереньки и часто задышала, зарывшись пальцами в землю. Ладони стали темнеть, и, к своему ужасу, Ника увидела шерсть…
– Остановись!
Фигура в плаще обернулась, и Ника едва различила то, что стояло в тумане, – высокий сгусток воздуха, темнее, чем всё вокруг, с блестящими белесыми огнями на месте глаз. Прежде чем Ника отключилась, существо посмотрело на нее в упор, и над туманом завис скрипучий шепот:
– Факсай.
