Вокруг по дороге курсировали машины, где-то вдалеке слышались голоса посетителей кофеен, и ее слова, будто отразившиеся от невидимых стен завесы, прозвучали громче, чем хотелось бы. Краем глаза Ника заметила, как Домор втянул голову в плечи и хмуро посмотрел на Кравского.
– А смысл? – снова спросила она. – Лишний раз напомнить всем, что нас тоже могли убить, но повезло?
Ника нетерпеливо сняла капюшон, игнорируя усиливающийся дождь. Лицо пылало, и стало совсем жарко.
– А вы еще удивляетесь, почему я не хочу ни с кем знакомиться, – тихо продолжила она. – Была в списке мертвецов много лет. А вы взяли и убрали. Зачем? Наверняка лишили многих покоя, всколыхнули несбывшуюся надежду.
– Не говори ерунду, никто и не заметил, – резко ответил Михаил.
Ника холодно рассмеялась:
– Вы обещали мне помочь, если я вернусь. Вернулась, вот же! – Девушка раскинула руки в стороны. – Мертвая здесь, – она ткнула пальцем в плиту, – мертвая на древе. Везде мертвая! А для кого не мертвая, так то шлюха по матери, то демон из ада! Зашибись перспектива! А вы тут ходите каждый год и оплакиваете этих несчастных, вместо того чтобы разобраться, что случилось-то! Легче от этого? Может, заодно и меня оплакивать станете, а? Какой бы я могла быть, но уже никогда…
Михаил ударил ее по щеке. Домор дернулся, но Берси удержал товарища за локоть. Ника стиснула зубы.
– Ты дура, Николина! Вернулась сюда за решением своих детских проблем. И тебе на всех плевать! Мир не будет вертеться вокруг тебя, эту привилегию нужно заслужить! – голос Михаила сорвался на хрип, и старческие глаза загорелись злостью. – А ты думала, легко будет? Ты никому не будешь нужна, пока сама нас не выберешь! Ходишь украдкой, изучаешь всех, кто плохой, а кто хороший, а сама палец о палец не ударила, чтобы хоть немного узнать, кто мы, что мы и чем живем! Да откуда тебе понять, от чего мне легче, а от чего – нет, что я пережил, что пережили все мы? Ты эгоистка. Лучше проваливай отсюда со своим цинизмом! Преданно служить такой, как ты, я никогда не буду!
Метнув в сторону Михаила яростный взгляд, Ника бросилась прочь. Кто-то окликнул ее, кажется Домор, но она проигнорировала. Большой ошибкой было вернуться в замок, к незнакомым людям! Она никому не нужна, и без нее весь этот мир вновь вздохнет спокойно. Нужно разобраться, что за дрянь сидит внутри нее, решить проблему и свалить к чертям!
– Александр, вы простудитесь, – Севиль подошла к нему и робко протянула плед.
Алекс встрепенулся и удивленно посмотрел на нее – впрочем, как и всегда, ловя мимолетную мысль, что Севиль по ошибке оказалась рядом с ним, да и вообще в этом мире. Слишком светлая, непорочная, правильная. Все в ней было слишком… слишком не таким, как надо, чтобы жить на этой земле.
– Спасибо, ты хорошая, – Алекс натянуто улыбнулся и, развернув плед, небрежно набросил на плечи. – И не надо выкать.
И без того яркие от веснушек щеки девушки вспыхнули. Потупив взгляд, она опустилась на колени рядом с ним и плотнее запахнула пальто.
Они сидели на краю обрыва: за спиной – лиственный лес, отделявший их от лагеря; впереди, под свисающими ногами Алекса, – мелкая речушка. Сюда редко кто приходил, разве что звери. Севиль призналась, что пару раз видела оленя и часто слышала волчий вой, но Али Ши не уставал распинаться, что звуки издавали тараначи. Декабрь наступил, однако снега совсем не было. Их окружала лишь пожухлая трава, как поздней осенью.
– А что… что это? – Севиль указала пальцем на место за его левым ухом, и Алекс дернул головой.
