Обычно после встреч с Нукко Фрея приходила сразу и уводила Нику, но однажды ведьма задержалась. Девушка, только учившаяся распознавать звуки вне своей головы, даже не сразу поняла, что та пришла. По наставлению Нукко Ника «слушала природу», чувствуя себя полной дурой, и вдруг где-то в стороне уловила голоса.
– Я чувствую, любимый, что дни мои сочтены, – страстно шептала Фрея. – Я лишь жалею, что не жила так, как всегда хотела.
– В Полосе или вне ее я найду тебя, ты знаешь, – шепот Нукко, всегда рассудительного и бесстрастного, был пронизан горечью.
– Но ты не веришь так, как верит Миккая. Ты осуждаешь ее план.
– До тех пор, пока дело не коснется тебя. Если Миккая права, если она верно разгадала пророчество Харуты…
– Надеюсь, она ошибается. Потому что… Нукко, любимый, я так устала. Жить с тобой рядом, но не вместе. Носить дитя, но так и не услышать его первый крик. Умирать, чувствовать боль и снова возвращаться к жизни. Не принуждай меня. Пожалуйста, отпусти меня… Я больше не хочу.
Сердце бешено колотилось, и Ника зажала уши руками, жалея, что из-за обостренного слепотой слуха она подслушала их разговор. Всегда печальная и добрая Фрея, прилежная ведьма, самая чистая и фанатично следовавшая долгу своего рода, умирала от чувства, которым не имела права насладиться, потому что так было заведено их природой. И что за пророчество Харуты? И почему Фрея и, оказывается, Нукко не поддерживают эту затею, если пророчество обещает возродить их всех к жизни?
Смирение – что же это за диковина такая?
– Эй, Харт-Вуд!
Ника в панике оглянулась. Вокруг – старая школьная площадка, усыпанная осенними листьями, турникеты с потрескавшейся краской и разбитые качели. Ника почувствовала объемный шарф, откуда-то появившийся на шее, и гладкую ручку кожаного портфеля в руке.
– Что…
– Харт-Вуд! – повторил звонкий голос.
Перед ней возникли две девочки – лет десяти, не больше, с такими же большими шарфами на плечах. Они точно знали ее, хотя Ника ни одну не помнила. Та, что была повыше, ускорила шаг.
– Что вам нужно? – в непонимании прошептала Ника. Вспышка огня слева – и она зажмурилась.
– Скажи своей мамочке, чтобы отстала от отца Изольды! – прошипела высокая, подходя ближе. У нее были длинный нос, обильно усыпанный веснушками, и светлые водянистые глаза.
– Я не знаю… не знаю… никакой Из… – Новая вспышка огня и рычание Джей Фо. Ника поморщилась.
Девчонка выбила из ее рук рюкзак и схватила за шарф. Ее подруга все еще держалась в стороне.
– Если не отстанет, мы тебя убьем, – злобно зашипела она. – Твоя мать – шлюха! Не суйтесь к нам!
В голове поселился противный звон. Ника замычала от боли и изо всех сил ударила девчонку по рукам и толкнула на землю.
– Отстань от меня! – крикнула она.
Девочка попыталась схватить ее за лодыжку, но Ника зарычала и бросилась на нее сверху.
– Не смей обзывать мою маму! – Ника ударила ее кулаком по лицу – из носа девочки брызнула кровь, и она заплакала. – Не смей!
Вторая девочка, видимо та самая Изольда, бросилась к ним и попыталась оттащить Нику от своей подруги, но та отпихнула ее и продолжала бить свою обидчицу, игнорируя вялые попытки вырваться.
– Остановись, – хныкала Изольда, – ты же убьешь… Пожалуйста… мы пошутили… мы ничего такого…
– Я не могу… – шептала Ника. – Я должна ее наказать…
Языки синего пламени разъедали школьную площадку, их жар обжигал лицо и руки, по спине стекал пот. Возникшая из ниоткуда Джей Фо схватила Нику за край шарфа и потащила в сторону.
– Смотри же!
Ника открыла глаза, поддавшись зову тихой мелодии, которую напевала Рита Харт-Вуд. Было темно, из приоткрытой двери сочился тусклый свет лампы, которую мать всегда оставляла в коридоре включенной на ночь. Ника заморгала, боясь пошевелиться, но Рита, казалось, не заметила ее пробуждения. Сидя на краешке кровати, она замешивала венчиком что-то в пиале. Ника украдкой оглядела комнату: светлые стены, туалетный столик и трещина на зеркале – она разбила его рукой незадолго до того, как Рита впервые привела в их семью ублюдка Сэма Бэрри.
Справа кто-то тихо заскулил, и Ника с удивлением увидела Джей Фо. Волчица свернулась возле нее, уткнувшись носом в плечо, и ритмично двигала ушами, подыгрывая мелодии женщины.
