— Значит, я правильно думал, почему Ву полночи разносила дуэльный зал. Сумасшедшие. Совершенно сумасшедшие. Вы вообще в курсе, что в нормальном клане, когда делают подпитку алтаря жертвами, вассалов принято ставить в известность?
— Не критикуй Главу чужого клана, и жив будешь…
— Персик был вкусным, Блау… — сменил тему Тир.
— Заткнись.
— Очень вкусным. И очень сочным, так и таял на языке…
— Заткнись, Кантор…
— Это мой дом, мой стол, моя тарелка и… — он качнулся в кресле, — …мой… персик.
Щиты вспыхнули серебром и переливами раньше, чем плетения, подстегнутые волной свежей силы, слетели с пальцев.
— Ах… рука-рука-рука… Блау, ну кто же бьет больных? — стонал Тир, прикрыв глаза.
— Не ври. На тебе куполов защиты, как блох на райхарце, — я хрустнула, размяв пальцы, примеряясь, куда двинуть плетениями, чтобы не зацепить купол, но при этом, чтобы все книги с верхних полок стеллажей посыпались бы Тиру на голову.
— Тарелка персиков? — Кантор приоткрыл один глаз. — Две тарелки? Корзина! Целая корзина персиков, Блау… м-м-м-м… сочных, спелых… И все твое. Мне ничего для тебя не жалко. Когда до тебя уже дойдет, что ты можешь получить вообще всё? Если научишься одной простой вещи…
— Четырехуровневым боевым плетениям?
Тир вздохнул.
— Просить. Если научишься просить, Блау.
***
Книгу я захлопнула с раздражением. Третью по счету. В библиотеке этого дома было не так много трактатов по «Высшему целительству».
Я протарабанила пальцами по столу первые ноты имперского марша.
Глаза уже болели от напряжения — пришлось читать слишком много, и я растерла их с силой.