— Почему бы Великому немного не помочь мне? Птичка может поперхнуться косточкой от сливы, поскользнуться на ступеньках, попасть в зыбучие пески в конце концов! — выдохнула я, подняв голову к потолку. — Почему нужно делать все самой?
Дверь щелкнула после третьего стандартного «стука-предупреждения» — и в библиотеку гуськом вплыли слуги, выполнив глубокий поклон. Занесли небольшой отдельный столик, пару изящных кресел — такие я, по-моему, видела в одной из гостиных второго яруса — застелили скатертью, расставили тарелки со свежими сладостями, фруктами, и даже водрузили в центр маленький букетик в пузатой вазе. Оттенок цветов перекликался с узорами на пиалах и повторял вышивку на скатерти — организовывала точно женщина. Мужчина никогда не обратил бы внимание на подобные детали.
Фарфоровый чайничек исходил паром, и даже отсюда — мне не нужно было пробовать — я могла определить, что купаж тонок и прян, и отдает северными травами. Когда слуги расставили и зажгли свечи, у меня дернулся глаз. А ведь ужин был совсем недавно.
— Кто приказал доставить?
— Старшая дуэнья леди Тир. Вечерний чай. Блюда выбраны леди собственноручно, каждое способствует мыслительной деятельности и помогает повысить скорость восприятия информации.
Костас зашел в библиотеку бочком, спровадил слуг, комкая в руке ярко-желтый шарф, который старательно засовывал в карман. С тщательно уложенными и напомаженными волосами, в домашней одежде, которую он сменил после ужина. Благоухая мужскими духами. Слишком мужскими. Такие запахи ему можно будет носить зим через десять.
Я чихнула. Раз, два, три. И чихала до тех пор, пока мне под нос не сунули идеально чистый платок с инициалами.
— Благодарю… нет, прошу отойдите подальше…ап-чх-и-и-и… Вы случайно пролили на себя весь фиал духов?
Костас покраснел, побледнел, потом обреченно рухнул на одно из дальних кресел и раздраженно взлохматил уложенные волосы, с удовольствием дернув несколько раз в разные стороны.
Юный Тир смотрел на меня изучающе, как будто видел первый раз, и потом, набрав воздуха, как перед прыжком в воду, выпалил.
— Это — мама.
Я перевела глаза на столик, свечки, чашки, цветочки, приподняла бровь, и Тир кивнул ещё раз. Обреченно.
— Мама сказала, что вы отличная партия, леди Блау, — тихо произнес Костас, теребя кисточку на поясе. — То есть я тоже считаю, что вы отличная, просто великолепная партия, для любого из не-наследных сиров Севера. То есть, очевидно, что для первой линии с активным родовым даром в вашем случае — кандидатура будет выбрана исходя из… из…
— Породистости. Нужно же продолжать селекцию, — поправила я любезно.
— …из соображений целесообразности, — кивнул Костас. — Но вот… второй муж…
Я приподняла бровь.
— …или вторая жена, наложница для Наследника клана Блау — все это позволило бы укрепить коалиции на Севере. Я способен адекватно оценивать ситуацию, но… но смею вас заверить… смею надеяться, — Костас откашлялся, — надеюсь я вам настолько же глубоко антипатичен, в качестве спутника жизни, как и вы — мне, — закончил он шепотом. — Вы… слишком энергичная.
Зажмурилась я изо всех сил, и прикусила губу изнутри, чтобы не рассмеяться в голос — «цыпленок» бы не простил.
— А-а-а… а если я скажу, что испытываю к вам самые теплые чувства, сир?
Костас побледнел, беспомощно оглянулся на столик со свечами рядом, но быстро взял себя в руки.
— Смею надеяться, вы шутите. Я давно наблюдал за вами и сделал некоторые выводы. И поэтому предпочел выразить свои мысли прямо, в надежде, что вы … оцените… и мы сможем… сможем…
— Организовать коалицию против вашей мамы.
— Мама хочет лучшего. В ее понимание — вы лучшее, что может быть, леди Блау. Лучшее, в ее понимании, но не…
