Белое солнце дознавателей. Книга 2 полностью

Снился горский шаман — таким, каким я видела его в последний раз… а потом всё скрывал туман. Они — лица, люди, проходили мимо меня туда, куда мне ход был закрыт… уходили, прощаясь, и я видела только их спины…

…мой проводник ушел последним, сразу за Ликасом… махнул пушистым хвостом, потерся о ногу и … растворился в тумане, оставив меня одну…

И я опять потерялась.

Ну, кто же я?

…

— Кто она?

— Разуй глаза, герб на родовом перстне виден отчетливо!

— Я не помню древа родов!

— Идиот! Шекки, Немес ашес, какой идиот! Я скажу Наставнику, чтобы он прогнал тебя ещё раз по последнему кругу!

— Мне просто это не нужно! Учить генеалогию! Зато я помню, что будет, когда вернется Надежда! «Когда Последняя вернется домой, юг обретет былое величие… И правда, которую так долго скрывали, проявится на песке…». Правда о Да-арханах!

— Идиот! Шекки тебя побери! Вместо того, чтобы учиться, вы читаете старые свитки!

— Ай!

— Вот тебе! Вот! — звуки подзатыльников были такими звонкими. Грудь болела, больно было делать даже вздох — это требовало усилий, поэтому я слушала и запоминала — голоса с протяжным южным акцентом, оттенки интонаций, цвета эмоций в голосе.

Глаза я открыть не могла, веки стали такими тяжелыми.

Образы кружились в голове, смешиваясь в какофонию звуков — флейта, убей её, круговой танец на песке, город в песках… и — те, кто звал. Много тех, кто звал… так много, что не сосчитать… Мне снился полет по пустыне и бег по пескам под звездным небом, мне снилась ограда поместий, сигнальные вышки, защиту которых мы взломали, крики, вспышки плетений… и только одна задача — уничтожить… волна за волной… а потом пришла буря и скрыла звезды, и мы опять летели …песок, достигающий небес… кругом один песок… сплошной песок…

Пустынная ночь… только в песках небо такое чистое, что можно увидеть столько звезд сразу… Мы летели над барханами, едва касаясь песка… Волной, серпом, на острие которого вели те, кто слышал Зов сильнее всех… нас позвали и мы пришли…

Я была небом и я была песком, я была звездами и я была ветром, я была тем, кто шел первым, и была тем, кто летел последним… мы — были одно…

Вихри песка стеной вставали сзади, заслоняя звезды, ветер свистел, и мы — летели… чтобы успеть… за нами стеной вставала Пустынная буря.

Я видела рухнувшую ограду и сломанный герб наместника, валяющийся на песке, я слышала крики и блеск плетений, когда мы уничтожали всё на своем пути…

…

Я щупала покрывало. Странной фактуры, как будто… я лежала на песке. Шевелила рукой, ощущая, как прохладные песчинки перекатываются между пальцами. Слева тянуло холодом и дымом, и… пустыней.

Глаза приоткрылись не сразу — я просто не могла разлепить ресницы, и с огромным трудом подняв руку, ощупала лицо — повязка… пропитанная каким-то отваром из трав. Над моей головой низко колыхался от ветра темный тряпичный полог… палатка? Палатка прямо на песке?

Левая рука ныла, но пальцы были зафиксированы жестко. В проем были видны тускло колыхающиеся светляки, но не видно неба — ни единой звезды.

***

От костра тянуло дымом и соблазнительно пахло мясом.

Огонь горел жарко, и я вытянула вперед грязные поцарапанные руки, перевязанные пальцы… наслаждаясь теплом. Грудь ныла. Боль расходилась кругами от того места, где под одеждой крепилась брошь. Золотая, как империал. От удара Иссихара у меня на коже теперь был отпечаток ожога — розовый круг, с едва заметным изображением птицы. Теперь я помечена, как лошадь — пока не заживет, носить мне тавро, как райхарцу.