— Это очень личные счеты, — пояснила я Фейу, наблюдая за тем, как Тир снова и снова отражает удар за ударом, находясь в глухой обороне. — Настолько личные, что он готов подставиться сам.
— Он слишком силен!
— И лучше тренирован!
— Тир справится, — проговорила я уверенно. — У него есть план…
— Какой план, Блау? Какой план? У них разница в круг? Или больше? — возмущенно взвилась Фейу. — И выпусти ты свой колчан из рук! Ты можешь думать о чем-то кроме себя, хоть сейчас?!
Плетения вспыхнули в воздухе так ярко, что пришлось зажмурить глаза от красного марева, накрывшего круг поединка.
Щит Тира дрогнул, прогнулся, но снова засиял ровным золотом, подпитанный из источника.
— Могу! — рявкнула я в ответ, и ещё сильнее прижала колчан к себе. — Немного веры с твоей стороны Тиру не помешает…
— Он проиграет! Он потратит все силы на защиту! Нужно нападать! — возмутилась Марша.
— У него есть план, — процедила я тихо. — И успокойся. Ты привлекаешь слишком много внимания.
Публика с соседних трибун уже с таким же интересом наблюдала за прыжками Фейу, как и за поединком.
— Потому что мне не все равно! В отличие от тебя!
Хочет продержаться как можно дольше?
— Это его линия боя, — пробормотала я тихо. — Он не просто уходит в защиту, он не нападает в принципе, держит круговую оборону… То, что противник сильнее, очевидно уже всем — их силы изначально не равны.
Тир смещался по кругу, отражая чужие плетения — раз за разом, раз за разом, и явно слабел, движения замедлились, и дышать он стал чаще…
— Он выдыхается! Так он исчерпает источник!
— Он и так исчерпает, — пискнула Фей-Фей. — Силы не равны, у него ниже круг.
«Цыпленок» — молчал, подавшись перед, напряженный, как струна — тронь и зазвенит, и только вздрагивал всем телом каждый раз, когда Тир падал на песок, отлетая всё дальше и дальше. Как будто это ему, а не Кантору приходилось отражать плетения.
Плетения мелькали вверх-вниз, защитный купол круга вспыхивал серебром, жадно поглощая чужие алые плетения, которые не достигли цели. Публика охала, ахала и замирала, вскрикивая, пока не подстроилась и начала отбивать ритм.
Какие трибуны начали первыми — я не уловила — кто-то из нижних, — раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре, — притопывали зрители ногами, пока вся Арена не начала звучать в едином ритме.
Раз-два-три-четыре, — шел круговым шагом Тир.
Раз-два-три-четыре, — стучали трибуны.
— Чего ты добиваешься? — пробормотала я тихо. То, что Тир ведет какую-то игру и хочет обмануть столичного хлыща, было очевидно — сколько спаррингов они прошли вместе, если учились в одном классе несколько зим?
Кантор перевелся на север только на последнем классе. Но даже вчера на тренировке с Акселем он демонстрировал гораздо больше. Он упустил несколько возможностей — напасть, да, ход боя он не переломил бы, но так он проиграет всухую!
— В спину! Он опять бьет в спину! — возмущенно зарычала Марша.
— Потому что Тир открылся! Открылся специально!
Раз-два-три-четыре-удар! Плетения вспыхивают в воздухе алым, а маленькую фигурку опять мотает по песку. Золотая дуга дрогнула и задрожала — вспыхивала и гасла, вспыхивала и гасла, Тир отползал все дальше и дальше.
— У него кончается сила!
— Гебион! Лидс!!! — позвала я, обернувшись назад. — Вы выучили вчера связки, которые я давала? Пять стандартных?
Геб кивнул — да, потом замотал вихрастой головой — нет, потом снова кивнул — да.
— Так отрабатывали или нет?
— Да. Сир отказался тренировать все, и отрабатывал только одну…
— Блау! — взвизгнула Фейу. — Блау!!!
Защита последний раз вспыхнула золотом и погасла совсем, истаяв. Левая рука Тира болталась, вывернутая под неестественным углом, и мне не нужен был вердикт, спешащих к кругу Целителей в зеленой форме, чтобы сказать, что…
— Мы проиграли… — почти беззвучно простонала Марша.
Кантор лежал на песке, откинувшись назад, пропустив плетения по ногам — это было видно по неудобной позе. Ведущий столичной команды шел неторопливо, гордо и уверенно, привычными движениями стряхивая напряжение с запястий после активного использования плетений.
— Мы — проиграли, ни разу не атаковав!
— … стоит того… закончим…
— Заткнись! — шикнула я на Маршу. Слова, искаженные куполом долетали издалека, и было плохо слышно, что ответил Тир.
— Зачем им купол? — Фей озвучила очевидное — «столичный хлыщ», щелкнув пальцами, накрыл их куполом тишины.
Трибуны безмолвствовали.
Я слышала, как громко и часто сопит в ухо Марша, как скрипит кресло, когда Фей-Фей сдвигается к краю, как сзади бессильно щелкнул кольцами Геб…
Исход поединка был ясен. Никто не может плести одной рукой. Разговор был коротким — пара фраз с одной и с другой стороны, «столичный» отработанными движениями сбрасывает купол тишины и …
… тут Тир откинул голову назад и…
