— Доверие, — Кастус прижал свиток держателями и поманил пальцами пару светляков — поближе. — Юстиний тоже так любил это слово. Сейчас к нам приковано слишком пристальное внимание, как в Циркусе. Все жадно, затаив дыхание, ждут момента. И когда-нибудь она оступится и упадет — падают все, рано или поздно… А, — тень от рукавов ханьфу вспорхнула по стене крыльями большой птицы, когда кисть сделала круг в воздухе, нежно коснувшись бумаги, — если она упадет… то следом за ней рухнет и весь Клан Блау.
Влажные черные стремительные и резкие штрихи появлялись на свитке один за другим. Кончик кисти взлетал, опускался, падал, замирал, чуть подрагивая там, где нужно было вести партию тверже и увереннее.
Старик залюбовался, как и всегда. Почти слыша музыку. Как будто сир не писал, а дирижировал, вел сложную партию, управляя оркестром менестрелей.
— Если мы упадем… публика будет рукоплескать, Луций. Публика будет рукоплескать.
***
Тир — улыбался.
Разбитая губа, царапина на щеке, наспех залеченная плетениями, рука на перевязи, отбитая спина, песок в волосах и грязная форма — ничто не могло испортить ему настроение.
Тир — сиял. Глаза блестели азартом и удовольствием.
— Дисквалифицирован, — уныло процедил «цыпленок», вернувшийся в ложу. — Не помогло, — потряс он свитком, — ни один из пунктов не признан подходящим для данной ситуации…
— Оба? — поинтересовалась Фейу очень спокойно — целитель выделил ей целый фиал успокоительного по ее просьбе.
— Дисквалифицированы оба, решение судей единогласно. Отстранение от дальнейшего участия в Турнире…
— Но, выписки помогли? Команда не пострадала, — весело констатировал Кантор.
— Нет, сир… Но результаты вашего поединка признаны… недействительными, несмотря на то, что вы покинули круг… слишком много нарушений, и ваши артефакты, — Костас кивнул на карман Тира, из которого небрежно торчали наспех засунутые туда «змейки», — просят на повторную проверку. За белую мантию будут бороться следующие участники по турнирной таблице.
«Цыпленок» промокнул вспотевший лоб и обернулся ко мне.
— Леди Блау, я очень прошу… надеюсь, что хотя бы ваше выступление обойдется без всяких эксцессов…
Кантор посмотрел на вассала, потом на меня, на колчан, который я так и баюкала на коленях, и… заразительно захохотал.
— Зря отказался, тебе тоже не помешало бы успокоительное, Тир, — Марша недовольно посмотрела в его сторону. — Или ты заразился сумасшествием от Блау?
— Не переживай Костас, — я потянулась и легонько похлопала нашего нового Ведущего по плечу. — Я постараюсь…
Тир заржал ещё раз, так, что кажется даже слезы выступили на глазах.
— Тир!
— … постараюсь, — повторила я с нажимом. — Минимизировать последствия…
— Последствия чего? — встрепенулся «цыпленок».
Запели горны и барабанная дробь, усиленная чарами грянула на Арене — участники следующей дисциплины приглашались на поле.
— Леди Блау!
— Всего, Костас, всего, — я встала, выдохнула, и, стукнувшись предплечьями с Тиром по-военному обычаю…
— И да поможет тебе Великий, Блау…
…пошла на Арену.
— Я не понял, сир?! Какие последствия имеет в виду леди Блау? Сир?!!!
***
— Тянет влево, — шепнул мне невзначай стоящий рядом ученик в сиреневой форме. Темно-сиреневой, сказала бы Марша. Цвета «предгрозового неба» — нижние перистые облака, — уточнила бы Фей-Фей.
Вериди — а в команде Восточников было сразу двое из сопредельного рода — помялся, переступив с ноги на ногу, и все же придвинулся ближе, высокомерно покосившись на хмурого южанина, который пустынным коршуном следил за нами издалека.
— Тянет сильно, берите правее, сира, только нужно учесть поправки на дальность и вес стрел, — всё-таки выговорил он.
— Почему вы решили помочь мне, сир? — проговорила я тихо, вытягивая очередную стрелу из колчана. На этот раз — «обычную», «нашу». — Турнир — здесь каждый сам за себя.
