Белое солнце дознавателей полностью

– Ты похожа на серую мышь, Блау. Говорят, что форма идет всем, но это не твой случай, – Марша постучала веером по губам и обошла меня вокруг. – Ты не участник, могла бы одеть что-то более приличное...

– Решила не выделяться на твоем фоне. Чтобы не спугнуть добычу, – парировала я язвительно.

– Можно подумать леди являет собой пример высокого стиля, – усмехнулась Фей-Фей.

– Я – трезво оцениваю и себя и Блау. Я – великолепна! – выдала Фейу.

Прикусив губу от смеха, я переглянулась с Фей.

– Требую успокоительное! – продолжал верещать Тир.

– А мне – «бодрящее», – я сделала пару шагов и остановилась в сторонке. – Одного фиала будет достаточно, и, пожалуйста, без зототарника, от него потом не заснуть. У вас же есть второй стандарт?

– Леди будущий целитель, – констатировал он факт, открывая лекарскую сумку с зельями.

Я получила эликсир, взболтала, проверила вязкость на свету, понюхала, чтобы оценить свежесть и... выпила залпом два глотка.

– Ей выдали, а мне – нет, – продолжал ныть Костас.

– Вам больше нельзя, – терпеливо объяснил целитель. – Будет обратный эффект... откат...

– Но...

Я подошла и похлопала Костаса по плечу.

– Всё будет хорошо. Ты справишься.

– Даже если провалишься, ничего страшного – ввернула Марша. – Этого ожидают все и никакие эликсиры тебе не помогут. Я сделала ставки на столичных.

Цыпленок покраснел, побледнел, но ничего не ответил. Негласный тотализатор, который всегда проводили на межшкольных Турнирах был явлением обыденным – призовой фонд рос к концу, и по традиции доставался победителям. Небольшой приятный бонус за приложенные усилия.

– Я поставлю на тебя, – мягко подбодрила Фей-Фей, но цыпленок уже надулся, и, развернувшись, отправился вниз по лестнице. – Фейу! Он и так нервничает!

– Он не эдельвейс, – огрызнулась Марша. – лучше пусть съест сопли сейчас, чем перед публикой. Если он не может пережить одно единственное замечание, как он будет выступать на сцене? Факультет Искусств не терпит слабых!

Фей-Фей осуждающе качнула головой, но не ответила – к нам поднимался Кантор, сердито перепрыгивая через пару ступенек.

– Блау! Леди.

Тир перебросил мне свиток, с небольшой печать Управления в уголке – на стандартной бумаге для извещений.

– Открытое занятие от факультета Менталистики, в Академии, – прочитала я вслух. – Приглашаютсяпредставители от каждой команды... список обязательных участников...Лидс?

– Нужны, – поправил Кантор, – представители от каждой команды. Обязаны присутствовать ученики всех Школ выпускного класса, статус которых не имеет приставки «сир», или источник возникновения силы классифицируется, как «грязный». При наличии ментальных способностей в личной карте выше единицы – участие обязательно для всех, – монотонно процитировал Тир. – Лидс единственный «грязный» в нашей команде и обязан присутствовать, нужны ещё участники.

– Хадж?

Кантор скривился настолько выразительно, что стало понятно, что на хаджевцев можно не рассчитывать. Или... они так и не признали Тира главным.

– Я хотела бы смотреть искусства, – деликатно откашлялась Фей-Фей.

– И я, – язвительно ввернула Марша. – Чтобы знать, кому мы проиграли ещё не начав.

– Я пойду, – я свернула свиток и подняла вверх больную руку. – От меня никакого толку на трибунах, – и Сяо прислал вестника, что сегодня сопровождает Таджо.

– Ты была на открытых уроках менталистов?

Я сначала кивнула головой – конечно, да, но потом замотала – нет, этой зимой в Керне их ещё не проводили.

– Два занятия, в Хали-бадской Академии, недалеко от Арены. Сразу после – на трибуны.

Тиру я отсалютовала насмешливо и дернула Фей за рукав.

– Не отвлекайся, если я не успею к выступлению Костаса, хочу полные записи.

– От грязных всегда одни проблемы, – пробурчала Марша.

Фейу была не права. Все равно пришлось бы отправить кого-то из наших. Менталисты проводят открытые классы каждый год перед набором в Академию, турнир идеальное время, чтобы сформировать нужное мнение – что факультет менталистики интересен и сирам в том числе.

Аудитория гудела. Парты поднимались амфитеатром от кафедры, где уже были установлены несколько кресел, стол, и разложены материалы.

Учебный зал южной Академии был больше нашего школьного в несколько раз, но меньше аудиторий в столичной академии, где по традиции самый большой поток курсантов. Высших было мало – по несколько человек на каждом ряду – они выделялись школьной формой и дорогими ханьфу, остальная часть детей была одета проще – из купеческого класса, торговцы и ремесленники. Сюда согнали всех, кто по личным картам мог бы учиться на факультете менталистики и проходил по нижней границе уровня дара.