Присутствие Высших – знак престижности. Управление долго и безуспешно боролось с общественными стереотипами – в дознаватели берут всех, был бы дар. Факультет для отбросов, «грязных», нищих, и тех, кто не проходит куда-то ещё. Способности к менталу встречались не часто, но были не популярны. Единственный путь – карьеру можно сделать только в одном месте в Империи, а учитывая отношение к дознавателям среди простых... наличие ментального дара в семье – это горе. Если, конечно, не нужны деньги.
Юнцы мечтали стать боевыми магами, рунологами, артефакторами, изгоняющими, даже архитекторами и целителями. Даже поэт или мастер-живописец более уважаемая и престижная профессия, чем – дознаватель.
Менталистом не хотел быть никто. Копаться в чужих мыслях, как копаться в чужом грязном белье или... мусорке. Ищейки – потому что ищут – так называли дознавателей за спиной. И... мусорщики – совсем тихо, только гарантированно среди своих. Потому что – отбросы, и потому что роются в отбросах.
При мне за одну зиму дважды выходили свитки с распоряжениями о повышении оплаты труда – ни одна профессия в Империи не оплачивалась таким количеством Империалов, как дознаватели. Отсутствие отдыха компенсировалось возможностью раньше выйти в отставку, правда доживали не все – целители считали, что использование ментального дара губительно воздействует на меридианы. Клятвы, закладки, которыми обвешивали дознавателей, проклятия, не самый спокойный режим работы, все это вместе не способствовало большому потоку курсантов, которые жаждут постичь азы менталистики.
Таджо иногда язвил, что: «Ментальный дар – это путь в один конец. Если какой-то идиот решит его развивать».
Управление уже не одну зиму проводило такие агитационные кампании – несколько открытых классов до экзаменов, те, кто все равно хотел на другой факультет – несмотря на способности – с теми поступали просто – они не набирали проходной балл. И расстроенным детям давали выбор – провал или право учиться бесплатно на факультете, который примет их с распростертыми объятиями.
С каждой зимой было все сложнее отыскать «жемчужины», как выражался Таджо, в ход шла мягкая обработка, шантаж, давление и выбор при полном отсутствии выбора – всё, чтобы выполнить план набора на этот оборот. У безклановых и безстатусных выбора не было вообще, если не повезло родиться с высокими показателями по шкале ментальной активности.
Хотя упорные и мечтатели – отказывались. И их валили зиму, две, три, пока до детей не доходило – или им не объясняли сочувствующие, что все пути перекрыты, и есть только один выбор. Выбор, без выбора.
Иногда в сети Управления попадалась рыба покрупнее – сиры, которые по ряду причин, решили связать свое будущее со зданием на второй Цветочной. Бунтующие, против семьи; просто наивные, которые видели романтический ореол профессии дознавателя; нищие сиры, приставка к имени рода которых не давала ничего – ни лепешек на столе, ни империалов в карманах, а желание сделать карьеру было; те, чей уровень источника был низок, чтобы достичь высот в другой сфере.
С Клановыми было сложнее, особенно при наличии приставки «сир» – и тут Управлению приходилось использовать другие методы, более изощренные, но – эффективные, если судить по тому, что на каждый курс приходится несколько титулованных Высших, которых вывешивают на штандарт факультета – «Смотрите, как популярна менталистика в этом сезоне!».
Но по имперской статистике – клановых в дознаватели отдавали редко, предпочитая ставить стандартную печать на ментал, и потом просто отмечаться раз в оборот, подтверждая блокировку способностей.
Быть свободным менталистом в империи значило быть мертвым менталистом. Все, кто закончил факультет, либо входили в штат Управления, даже наставники и учителя, либо находились в отставке – получив блок.
– Уф, – малыш Сяо шумно выдохнул, пристроившись на парту, прямо за моей спиной. Геб кивнул менталисту не отрываясь от свитков – пособие по артефакторике он притащил даже сюда. – Хорошо что вы сели сверху.
Мы с Гебионом сидели на предпоследнем ярусе практически в полном одиночестве. Отсюда было прекрасно видно все происходящее внизу, в аудитории. Место я выбрала неслучайно, а по привычке – именно на втором ряду сверху – ряд отстающих, я и провела почти все курсы в академии.
