Белое солнце дознавателей полностью

Я не знала эту сиру. И она мне не нравилась.

Рука нащупала кастет под одеждой – это подарило чувство успокоения.

Ноты цитры оборвались резко, на одной ноте – я просто схлопнула ладонью артефакт. Фиалы с эликсирами выстроила на туалетном столике в ряд. Отошла, оценив, и немного передвинула крайний – чтобы линия указывала точно на статуэтку Немеса.

Иссихар никогда не был глупым. Вестники у Кораев глушат – женщинам не дозволено обмениваться такими сообщениями с внешним миром, поэтому искать ответы он придет сюда. Я бы – пришла. Эликсиры я отбирала тщательно – если взять первые иероглифы названий и сложить по порядку, будет: «Вытащи». Вытащи меня, Дан.

Нос под кади чесался – слишком много разных запахов масел и духов, и я чихнула, думая, хватит ли у Дана мозгов. Если не хватит... значит мне достался более тупой жених, чем я предполагала. Должен же он заинтересоваться, зачем невеста выставила на туалетном столике зелье от расстройства желудка, насекомых, которые заводятся в волосах и рвотное.

Зеркало окружила двойным защитным плетением – стандартным, это не должно вызвать вопросов – шкатулки с украшениями – личное имущество. От слуг убережет и дождется Иссихара.

Верхний свет погасила щелчком пальцев, бесшумно пересекая границу комнаты в полной темноте. И у меня было дурацкое ощущение, что я вернусь сюда совсем не так скоро, как мне хотелось бы.

Высшие верят в Великого, Немеса, Мару и Ниму. В то, что души умерших поднимаются вверх по спирали перерождения, некоторые уходят безвозвратно, возвращая силу роду, некоторые выбирают продолжать служение–вне–жизни – храня и оберегая членов рода.

Но эта идея всегда представлялась мне странной – если алтарный камень разрушен – всё? Нет пристанища? И они оставляют потомков своих на волю судьбы? Или хранят до тех пор, пока помним?

Поколение за поколением, перечисляя вслух имена, которые вспыхивают звездами на куполе алтарного зала?

Или хранят даже тогда, когда не помним? Когда забыли, кто мы и откуда.

Невесомый шелк мягко обвивался вокруг ног, пока я спускалась по ступенькам в нижний холл. Одной рукой придерживая подол, чтобы не запнуться.

Кантор стоял ко мне вполоборота – спиной, чуть склонив голову в вежливом внимании в сторону сира Зу, который говорил неторопливо – губы двигались медленно, с паузами, седая голова казалась припорошенной свежим снегом.

Глаза леди Тир вспыхнули триумфом и одобрением, когда она увидела на мне выбранный ею наряд – я опустила ресницы, благодаря – ее усилия не пропали даром.

Марша...застыла, на доли мгновения, и сразу взяла себя в руки. Фей выглядела нерадостной – тревожная морщинка между бровей, руки, прижатые к груди – ей не нравилось, что происходит, хотя я успела шепнуть ей – «Всё хорошо. Всего несколько дней».

Дуэньи шептались, слуги ждали, почтительно склонившись, охранники переминались с ноги на ногу, изредка посматривая в окно – на Юге темнело быстро.

– Э... Блау? – Тир замер на доли мгновения, но удержал лицо лучше Фейу – шагнул вперед и склонился, целуя воздух над костяшками пальцев. – Сегодня ты выглядишь истинной леди, – пробормотал он тихо.

– Господа, – я склонила голову, разом приветствуя всех присутствующих. Легкая ткань на лице колыхнулась от дыхания – всё-таки в кади есть свои преимущества – нужно контролировать только выражение глаз. – Готова следовать указаниям рода Корай.

Сир Зу не отреагировал никак, кроме вежливого поклона, что само по себе было указанием одобрения. Мистер Це, еще недостаточно закаленный в боях за невозмутимость, был откровеннее – глаза вспыхнули удовольствием – и поклонился он глубже и радушнее, приложив руки к груди.

– Паланкин ждет вас, леди.

– Леди прибудет верхом.

– Недопустимо, – седая голова Зу качнулась в неодобрении – и так я позволила себе слишком много, отказавшись от присланных даров. – Указания Главы рода недвусмысленны, вы и так нарушили...

– Я – леди Блау, и следую указаниям главы рода Блау, – парировала я тихо – подвески и браслеты качнулись и зазвенели в такт. – Посетить. Прибыть. Засвидетельствовать почтение.