В купальнях было жарко. Белый пар мешал рассмотреть что–то на расстоянии больше десяти шагов и поднимался кверху, клубясь облаками под потолком. В большом бассейне посередине уже плескались девушки. Остальные – сидели парами на каменных скамьях, украшенных цветными плиточками, шептались и расчесывали длинные волосы.
От меня держались на расстоянии – с некоторой опаской, настороженно кивая издалека, и хотя здесь была всего пара знакомых лиц, из тех, что были на чайной террасе – новости разнесли уже на весь гарем.
То, что никто не приближался – было хорошо. Мне нужно время все обдумать.
Владелица «Снежка» – пушистого породистого комка белой шерсти, привезенного откуда–то из западных пределов, который, как и прошлый раз «совершенно случайно попал под ноги юной госпоже, простите Снежка, Снежок такой непослушный» – была наказана.
Каверза, подстроенная малолетней идиоткой, закончилась плачевно прошлый раз – я ошпарилась горячим чаем, разбила сервиз, испортила вечер и выставила себя на посмешище. Тогда – любимую внучку просто пожурили, вынесли выговор, и с утра она снова весело порхала по гарему.
В этот раз… я поморщилась, вспомнив свист… Лейла достала плеть-артефакт, обернутую вокруг пояса. Энергетическую – чтобы не дай Великий не испортить нежную кожу, оставив уродливые следы и шрамы.
Плеть просвистела единожды, когда серебристая молния коснулась чужих плечей – но от визга девчонки заложило уши.
– Бабушка!
Я затянула купальную простынь потуже на груди, переступила босыми ногами – плитки пола были почти горячими – грелись артефактами, выдохнула и натянула лучшую из своих улыбок – сияющую и милую.
Для компании и вечернего омовения девушек явно отбирали – все примерно моего возраста, смуглые и хрупкие, любопытные и ещё достаточно открытые, чтобы можно было найти подход. Пара женщин – постарше – в качестве смотрящих, и служанки. Мне выделили отдельную, которая ненавязчиво расплетая волосы, поясняла вполголоса – какое жидкое мыло в небольших глиняных горшочках, не перепутать – с одной полоской – это тоже средство, но для полного удаления волос; десять видов скребков и вихоток, шесть – шампуней, три бассейна разной температуры, состава воды и плотности, которые надлежит посещать по–очереди.
Девицы шушукались по углам, пар клубился, поднимаясь к потолку, и все шло мирно, пока одна из юных дев не ойкнула, увидев татуировку на моем плече.
– Вы замужем сира?!
Этот возглас сломал лед и стайка девиц, с опаской, но любопытство победило, начала стекаться в мой угол, чтобы лучше слышать.
Женщины на Юге не носят родовые регалии – они носят печати. Тавро, как знак принадлежности. Сначала роду отца, потом роду мужа. Собственность господина, помеченная соответствующим образом. Детские тату – обычно маленькие и незаметные, взрослые, когда сиру выдают замуж – большие, и набивают без плетений анестезии, чтобы женщина помнила. Боль – помогает помнить. У некоторых из южанок – тут я насчитала троих, на щиколотках был выбит изящный цветок лотоса – крошечный, с едва распустившимися лепестками.
– На Севере другие правила… – начала я мягко. – Наши пределы отличаются, как… день и ночь,– подобрала я нужное сравнение. – Правила воспитания, поведения юных сир, и положения в обществе. У нас нет женской и мужской половин…
Тут охнули особенно громко.
