В критической заметке, принадлежащей перу И. Баукова (газета «Сельская жизнь»), читаем:
«О повести «Любаша» писателя Василия Семеновича Матушкина я узнал не от литераторов… «Интересно, есть ли сегодня в газете продолжение «Любаши»?» — говорили между собой пассажиры. Я невольно обратил на них внимание. Нет, это были не литераторы».
Автор другой заметки, опубликованной в «Неделе», А. Асаркин, узнал о романе «Хмель» тоже не от литераторов. «…790 страниц чтения, рекомендованного строителями и шоферами с Арадана. Кто хоть раз побывал в Сибири, никогда не отмахнется от такой рекомендации».
Критик не отмахнулся, прочитал «Хмель» и написал о нем так:
«Лихой литературовед или непреклонный учитель словесности могут разделаться с «Хмелем» просто и безапелляционно. Похвалить его так коротко не удастся… В короткой заметке можно только поддержать рекомендацию парней с Арадана, у которых нет такого образования, чтобы проанализировать эту книгу, и нет такого опыта, чтобы разобраться в своем восприятии, но зато есть такая душевная чистота, чтобы полюбить ее, ни о чем не спрашивая».
Очень странно, что критик противопоставляет образование душевной чистоте, давая понять, что одно исключает другое… Суть, однако, не в этом. И. Бауков бросил намек, А. Асаркан высказался прямее, но мысль обеих заметок та же самая: и «Любаша» и «Хмель» вряд ли будут иметь успех среди учителей, литераторов и литературоведов. Зато оба произведения понравятся тем, кто не умеет анализировать прочитанное. Не поздоровится от эдаких похвал!
И зачем понадобилось критикам противопоставлять «парней с Арадана» учителям словесности, а пассажиров электрички (колхозников?) литераторам? Дескать, мнение одних ценно, а мнение других неважно. Но, полагаю, что сами же парни с Арадана с этим не согласятся. Им, парням с Арадана, как раз может быть интересно знать мнение о той или другой книге учителей словесности и литераторов!
А кроме того, не обязательно надо уметь анализировать книгу, чтобы понять, хороша она или дурна. Достаточно иметь эстетическое чутье. Чутье же это не является непременной принадлежностью образования, оно встречается и у людей без высшего образования. На этом основании можно утверждать, что «Хмель» покорил не всех парней с Арадана.
Если бы оба критика сказали попросту, без противопоставлений и иных затей, что такое произведение, как «Хмель», своего читателя найдет, то на это возразить было бы нечего. И в самом деле — найдет.
Пятьдесят пореволюционных лет подняли культурный уровень масс и дали писателю аудиторию, о которой прежде нельзя было мечтать. В большинстве своем читатели несут сегодня домой «Белинского и Гоголя», а не «Милорда глупого»… Однако читатель невзыскательный, простодушный, не умеющий еще отличить литературу от подделки под нее, имеется.
Разумеется, есть спрос на такие произведения, как «Хмель»! Там много волнующего. Старообрядцы, которые поминутно пытают и убивают друг друга, — надо же! Подполковник, проигрывающий сапоги в Монте-Карло, — это подумать! Развратная жена купца-миллионщика с диадемами и жемчугами. Сказочный храбрец, он же революционер, борец за народное счастье, крестьянский сын Тимофей Боровиков…
А с «Любашей» дело иного рода. Эта повесть нашла читателя, который воспринимает ее как бы через призму собственных горьких воспоминаний о войне. Вон ведь и малым детям что вынести пришлось! И не замечает читатель, что нет в произведении ни детей, ни стариков, а есть условные фигуры. Одна фигура поименована Васяткой, другая — бабкой Матреной…
Каждому нормальному человеку свойственна любовь к своему отечеству, к его традициям, нравам, обычаям. И найдется, конечно, читатель, которому придется по душе подсюсюкиванье былинно-сказовым слогом, фольклорные слова, славянизмы и все эти «тысяцкие», «кунички» и «лебедушки». Псевдолубок выдается за «народность», поскольку смысл данного термина известен не всем читателям.
Речь пока шла о читателе невзыскательном, простодушном. А что же критика?
«Любашу» Матушкина в печати хвалили. Хвалили и «Хмель». Мне, правда, не случилось прочесть ни одной статьи, в которой содержался бы добросовестный анализ этих произведений и где свои выводы автор статьи доказал бы и подтвердил цитатами из текста. Посудите сами. Один критик пишет, что язык романа «Хмель» «нетороплив и плавен, словно сама природа тайги породила этот ритм». Другой критик утверждает, что слог повести «Любаша» «родился на немишкинских лугах и нивах». Доказать бы эти красивые высказывания цитатами! Но цитат нет. Подобный метод вряд ли можно назвать критическим. Это скорее метод рекламный.
Всем известны слова Ленина: «Не опускаться до неразвитого читателя, а неуклонно — с очень осторожной постепенностью — поднимать его развитие».
Но есть критики, которые невольно, а иные, быть может, и вольно (ложно понятый демократизм?) к неразвитым вкусам подлаживаются, им потакают.